Чужестранка. Книги 1-14

После этого мы продолжили работу в молчании.

Позолоченные часы за моей спиной пробили полдень. Словно по команде в этот же момент вошел дворецкий и осведомился, примет ли его светлость делегацию городских представителей.

Губернатор кивнул, поджав губы, и в кабинет вошли шестеро или семеро горожан в лучших сюртуках, хотя было видно, что это простые торговцы, а не купцы или законники. Слава богу, я никого не узнала.

– Сэр, мы пришли спросить, – начал один из них, представившийся Джорджем Гербертом, – почему вы убрали пушки?

Уэбб, сидящий рядом, слегка напрягся, однако губернатор явно был готов к разговору.

– Пушки? – переспросил он с самым невинным выражением лица. – Так ведь лафеты ремонтируют! В этом месяце мы, как обычно, дадим залп в честь дня рождения королевы. При осмотре выяснилось, что деревянные части местами прогнили. Разумеется, пока их не починят, о стрельбе не может быть и речи. Может, вы желаете осмотреть лафеты?

Губернатор приподнялся, словно собирался лично их сопровождать, но в его тоне было столько иронии, что визитеры покраснели и отказались.

Затем последовали взаимные расшаркивания приличия ради, и делегаты ушли, едва ли успокоенные. Когда за ними закрылась дверь, Уэбб громко и протяжно выдохнул.

– Черт бы их побрал! – пробормотал губернатор. Вряд ли эти слова предназначались для лишних ушей, и я деловито склонила голову над бумагами.

Уэбб поднялся и подошел к окну, выходящему на площадку: видимо, хотел убедиться, что пушки на месте. Чуть вытянув шею, я осторожно выглянула из-за его спины. Так и есть: все шесть пушек лежали на траве – безобидные бронзовые полешки.

Из последовавшего разговора, приправленного крепкими выражениями в адрес «бунтарей, которые имеют наглость допрашивать королевского губернатора, словно чистильщика сапог!», я поняла, что пушки убрали из страха перед самими горожанами – а ну как захватят и направят на дворец? До меня постепенно доходило, что дело движется куда быстрее, чем я ожидала. Была середина июля, однако на календаре 1775-й – почти год до того, как Мекленбургская декларация перерастет в официальную декларацию независимости объединенных колоний, – а королевский губернатор всерьез опасается открытого бунта.

Если того, что мы видели по пути из Риджа на юг, было недостаточно, то день, проведенный с губернатором, окончательно меня убедил – грядет война.

Днем я поднималась наверх – увы, в сопровождении бдительного Уэбба – проверить пациентку и уточнить, не болен ли кто-нибудь еще.