Чужестранка. Книги 1-14

А Дункан, который каждый день своей жизни поднимался до рассвета и, как правило, ожидал в качестве завтрака сухую корку или в лучшем случае драммак – овсянку, смешанную с водой, – просыпаясь сейчас, обнаруживал около своей кровати чайник горячего чая, миску густой каши, сдобренной медом и сливками, тосты с маслом и жареные яйца с ветчиной.

– Иногда она приносила жареную рыбу, обвалянную в кукурузной муке, хрустящую и сладкую, – мрачно добавил он, предаваясь воспоминаниям.

– Ну, это, конечно, большой соблазн, Дункан, – сказал Джейми не без сочувствия. – Мужчина уязвим, когда голоден. – Он бросил на меня иронический взгляд. – И все же…

Дункан был благодарен Федре за ее доброту и, будучи мужчиной, конечно, восхищался ее красотой, но, по его собственным горячим заверениям, в чисто платоническом смысле.

– Безусловно, – скептически сказал Джейми. – Так что случилось?

В ответ Дункан поведал, что уронил масло, пытаясь одной рукой намазать его на тост однажды утром. Федра поспешила подобрать осколки упавшей чашки, а затем подхватила тряпку, чтобы вытереть масло с пола, а затем и с груди Дункана.

– Ну, я был в своей ночной сорочке, – забормотал он, снова краснея. – А она была… у нее были… – Он поднял руку и совершил неопределенные движения в области груди, которые, видимо, означали, что платье Федры подчеркивало достоинства ее фигуры, в особенности в такой непосредственной близости к Дункану.

– И? – безжалостно продолжил Джейми.

И кое-что появилось. Плоть Дункана не осталась безразличной к происходящему – это обстоятельство было признано с таким стеснением, что его придушенный голос было едва слышно.

– Но я думала, вы не можете… – начала было я.

– О, я не мог, – заверил он меня поспешно. – Только ночью, когда мне что-то снится. Но не когда я бодрствую, этого не случалось со времен несчастного случая. Может, дело было в том, что стояло ранее утро, так что мой член решил, что я все еще сплю.

Джейми издал низкое шотландское ворчание, выражающее сомнение относительно этой гипотезы, но кивнул, чтобы Дункан продолжал, явно демонстрируя нетерпение.

Как оказалось, Федра заметила перемену.

– Ей было просто жаль меня, – без затей сказал Дункан. – Я это видел. Но она положила на меня руку, очень мягко. Так мягко, – повторил он почти беззвучно.

Он сидел в своей постели и продолжил там сидеть в немом потрясении, в то время как она убрала поднос с едой, а затем, подняв его сорочку, забралась на кровать с подоткнутыми вокруг смуглых бедер юбками и с нежностью и осторожностью поприветствовала его восставшее мужское естество.

– Только раз? – продолжил допрос Джейми.