Чужестранка. Книги 1-14

Она вспомнила своих собак, и особенного Смоки, большого ньюфаундленда, который иногда вечером внезапно поднимал голову, прислушиваясь, и шерсть у него на загривке поднималась, пока он следовал глазами за чем-то… что проходило через комнату и исчезало.

Он облегченно кивнул, увидев, что она знала, о чем он говорил.

– Да, видят. Я побежал, когда увидел это, – он кивнул на скелет, – и спрятался за деревом. Но Ролло просто продолжил заниматься своими делами, не обращая на него никакого внимания. И тогда я подумал, что, быть может, это совсем не то, о чем я подумал.

– А что ты подумал? – спросила она. – Ты сказал, Равеннийо? – По мере того как возбуждение от увиденного начало проходить, она вспомнила о том, по какой причине они сюда пришли. – Йен, ты сказал, ты хочешь показать мне нечто, связанное с твоей женой. Это… – Приподняв брови, она указала на противоположный берег.

Он не ответил, вместо этого откинув голову назад и изучая изгиб могучего бивня.

– Я часто слышал истории. Я имею в виду среди могавков. Они рассказывали о странных вещах, которые люди находили во время охоты. О духах, заточенных в скале, и о том, как они там оказались. В основном это были зловещие истории и создания. И я подумал про себя, что, если это и есть то самое… – Он прервался и посмотрел на нее, серьезно и пристально. – Мне нужно было, чтобы ты сказала мне, ай? Если это такой дух или что-то другое. Потому что если бы я оказался прав, то, возможно, то, что я думал, было неправильно.

– Это не дух, – заверила она его. – Но что, ради всего святого, ты думал?

– Я думал о Боге, – сказал он, снова ее удивляя. Йен облизнул губы, не зная, как продолжить.

– Йекса, ребенок. Ее похоронили некрещеной, – сказал он. – Я не мог окрестить ее. А может, мог – ведь допускается делать это самостоятельно, если рядом нет священника. Но мне не хватило смелости попытаться. Я… Я так и не увидел ее. Они уже завернули ее… Им бы не понравилось, если бы я попытался… – Его голос стал тише и умолк.

– Йекса, – повторила она мягко. – Так назвали твою дочь?

Он покачал головой, скривив губы в горькой усмешке.

– Это значит «малышка». Кайенкехака не дают имени ребенку сразу после рождения… Только позже, если… – Его голос оборвался, и он прочистил горло. – Если он выживает. Им не придет в голову давать имя не рожденному ребенку.

– Но ты дал? – спросила она мягко.

Он поднял голову и протяжно, влажно вздохнул, и в этом звуке было что-то от повязок, которые снимают со свежей раны.

– Изабель, – сказал он, и она поняла, что это был первый и, должно быть, последний раз, когда он произнес это имя вслух. – Если бы это оказался мальчик, я назвал бы его Джейми. – Он посмотрел на Бри с тенью улыбки. – Но все это только в моей голове.