Чужестранка. Книги 1-14

Она наблюдала за ним, ничуть этого не скрывая, и знала, что он это заметил. Несколько мгновений его лицо было абсолютно безмятежным – лишенным своего обычного оживления, но не настороженным. Он размышлял, и она сознательно давала ему на это время. Стояла осень, ночей теперь хватает на многое.

Она жалела, что ей не пришло в голову расспросить Клэр о девушке, которую Йен звал Эмили, – ее индейское имя состояло из множества слогов и было непроизносимым. Ее мать говорила, что она была маленькой. Красивой, хрупкой и стройной и очень умной.

Была ли маленькая и красивая Эмили мертва? Брианна думала, что нет. Она провела достаточно времени в этом веке, чтобы понаблюдать за тем, как мужчины справлялись со смертью жен. Они горевали и оплакивали свою потерю, но не вели себя так, как вел себя Йен.

Может, он ведет ее на встречу с Эмили? Это была очень интригующая гипотеза, и она почти сразу ее отбросила. Чтобы достичь земель могавков, пришлось бы провести в пути по крайней мере месяц, а то и больше. И все же…

– Я хотел спросить… – сказал он неожиданно, по-прежнему глядя в небо. – Тебе не кажется иногда, что все… неправильно?

Он бросил на нее беспомощный взгляд, не уверенный, что сказал именно то, что хотел сказать, но она прекрасно его поняла.

– Да, все время. – Она ощутила мгновенное и неожиданное облегчение от этого признания.

Он увидел, как опустились ее плечи, и криво улыбнулся.

– Ну…. Может, не все время, – поправила она сама себя. – Когда я ухожу в лес одна, мне хорошо. Или когда мы с Роджером наедине. Но даже тогда… – Она увидела, как Йен приподнял бровь и поспешила объяснить: – Не поэтому. Не из-за него. Просто мы говорим о том, что… было.

Он посмотрел на нее взглядом, в котором смешались сочувствие и интерес. Ему явно хотелось узнать о том, «что было», но он отложил свои вопросы до поры.

– Значит, в лесу, ай? Я понимаю. По крайней мере, когда бодрствую. Когда сплю… – Он снова обратил взор к пустому небу и разгорающимся звездам.

– Тебе страшно, когда опускается темнота? – Она иногда чувствовала это – момент глубокого страха в сумерках, ощущение покинутости и первобытного одиночества в наступающей ночи. Это ощущение иногда не покидало ее даже внутри хижины, когда дверь уже была надежно закрыта на засов.

– Нет, – сказал он, чуть нахмурившись. – А тебе страшно?

– Немного, – сказала она, отмахиваясь от тревоги. – Не все время. Не сейчас. Но расскажи мне, что ты имел в виду про сон в лесу?

Он сел и чуть откинулся назад, задумчиво обхватив руками колено.

– Ай… – начал он медленно. – Иногда я думаю о старых преданиях, о шотландских преданиях. И еще о тех, которые слышал, когда жил с Кайенкехака. Преданиях о… существах, которые приходят к человеку, когда он спит. Чтобы украсть его душу.