Чужестранка. Книги 1-14

Волноваться стоит, только если кровь становится ярко-алая и ее очень много. Все в порядке.

Мы настроились на ожидание. Мистрисс Мартин тихо и ласково разговаривала с Дженни, растирала ей поясницу, сильно надавливая во время схваток.

Приступы боли становились все чаще, Дженни стискивала губы и тяжело фыркала сквозь нос. Все чаще она издавала низкие, негромкие стоны, когда схватка достигала пика боли.

К этому времени волосы Дженни взмокли от пота, а лицо стало красным от напряжения. Глядя на нее, я поняла, почему про роженицу говорят: хорошо потрудилась. Роды — это чертовски тяжелая работа.

В течение следующих двух часов почти ничего не происходило, только схватки становились все длиннее. Если сначала Дженни отвечала на вопросы, то теперь она молчала. В конце каждой схватки она лишь тяжело дышала, и лицо ее за несколько секунд из красного становилось белым.

Во время одной из схваток она разлепила губы и поманила меня."

"— Если дитя выживет… — сказала Дженни, хватая ртом воздух, — и это девочка… ее зовут Маргарет. Скажи Иэну… пусть назовет ее Маргарет Эллен.

— Да, конечно, — успокоила ее я. — Но ты сама ему скажешь. Теперь уже недолго.

Она решительно замотала головой и снова стиснула зубы — началась очередная схватка. Мистрисс Мартин взяла меня за руку и отвела в сторону.

— Не обращай внимания, девица, — деловито произнесла она. — К этому времени они все считают, что вот-вот умрут.

— О, — ответила я, слегка успокоившись.

— Заметь, — сказала повитуха, понизив голос, — иногда так и происходит.

Похоже, даже мистрисс Мартин начала слегка волноваться — схватки продолжались, не давая никакого результата. Дженни сильно устала; как только боль отпускала, все ее тело обмякало, и она даже умудрялась задремать, словно стремясь в эти короткие промежутки уйти от реальности. Потом безжалостный кулак вновь стискивал ее, она просыпалась, борясь с ним, стонала, переворачивалась на бок и сворачивалась в клубочек, оберегая нерожденное еще дитя.

— А не может ребенок идти неправильно? — тихо спросила я, смущаясь от того, что предполагаю такое при опытной акушерке. Однако мистрисс Мартин на предположение не оскорбилась. Складки между бровей стали глубже, когда она посмотрела на замученную женщину.

Когда боль отпустила, мистрисс Мартин откинула простыню и ночную рубашку и торопливо приступила к работе, надавливая на огромный живот быстрыми, умелыми пальцами то тут, то там. Это пришлось делать в несколько приемов, потому что исследование, кажется, провоцировало схватки, во время которых проводить его было невозможно.

Наконец она отошла и задумалась, рассеянно постукивая ногой и глядя на Дженни, которая опять изгибалась от выворачивающей спину боли.