Чужестранка. Книги 1-14

Его руки взяли меня за плечи и приподняли, так что я увидела его лицо. Сквозь пелену слез я разглядела выражение его лица, такое же, как в битве. В нем происходила борьба, но она прошла пик напряжения и перешла в спокойную уверенность.

— Я верю тебе, — твердо сказал он. — Я ничего не понял — пока еще нет — но я верю тебе. Клэр, я верю тебе! Послушай! Между нами только правда — между мной и тобой, и что бы ты ни сказала, я в это поверю. — Он легонько встряхнул меня.

— Неважно, в чем там дело. Ты мне рассказала. Пока этого достаточно. Успокойся, tо duinne. Положи головку и отдохни. Остальное расскажешь потом. И я тебе поверю.

Я все еще всхлипывала, не в состоянии понять, что он говорит. Я боролась, пытаясь оттолкнуть его, но он поднял меня и крепко прижал к себе, укутывая пледом и повторяя снова и снова:

— Я верю тебе.

Наконец, окончательно измучившись, я достаточно успокоилась, чтобы посмотреть на него и сказать:

— Но ты не можешь мне поверить.

Он улыбнулся. Губы его слегка дрожали, но он улыбался.

— Не указывай мне, чего я не могу сделать, Сасснек. — Он помолчал. — Сколько тебе лет? — В его голосе звучало любопытство. — Мне и в голову не приходило спросить.

Вопрос показался таким нелепым, что мне пришлось подумать.

— Двадцать семь., или двадцать восемь, — добавила я.

Это снова его озадачило. В двадцать восемь женщины в этом времени приближались к среднему возрасту.

— О, — сказал он. И глубоко вздохнул. — Я думал, мы с тобой ровесники. Или даже ты младше.

Джейми какое-то время не шевелился. Потом посмотрел на меня и слабо улыбнулся.

— С днем рождения, Сасснек, — сказал он.

Это застало меня врасплох, и я просто глупо уставилась на него.

— Что? — выдавила я наконец.

— Я сказал — с днем рожденья. Сегодня двадцатое октября."

"— Разве? — тупо переспросила я. — Я… запуталась во времени. — Меня снова трясло, от холода, потрясения и накала своего откровения. Он крепко прижал меня к себе и покачивал так, нежно поглаживая по голове. Я снова заплакала, но на этот раз от облегчения. Во мне все как будто сдвинулось, и почему-то казалось логичным, что, раз Джейми знает мой настоящий возраст, но по-прежнему хочет меня, значит, все будет в порядке.

Джейми поднял меня на руки и, бережно прижимая к себе, отнес туда, где лежало его седло. Там он сел и оперся на седло, продолжая нежно покачивать меня.

Прошло много времени, прежде чем он снова заговорил.

— Ну, хорошо. Рассказывай.

И я рассказала. Рассказала все, сбивчиво, но вразумительно. Я оцепенела от изнеможения, но была довольна, как кролик, убежавший от лисицы и спрятавшийся под бревно. Это, конечно, не убежище, но все — таки передышка. Рассказала я и о Фрэнке.

— Фрэнк, — мягко повторил Джейми. — Стало быть, он все же не умер.

— Он еще не родился.