Чужестранка. Книги 1-14

Я… я думаю, на тебе не останется… следов. — Он говорил грубовато, но прикосновения были очень нежными, и на глаза снова навернулись слезы.

— Прости, — пробормотала я, вытирая нос уголком пледа. — Я… я не знаю, что со мной. Не знаю, почему я никак не могу перестать плакать.

Джейми пожал плечами.

— Не думаю, что кто-то раньше пытался специально сделать тебе больно, Сасснек, — произнес он. — Вероятно, здесь не только боль, но и потрясение. — Он замолчал и подобрал концы пледа. — Со мной было то же самое, — сказал он совершенно естественным тоном. — После всего меня вырвало, а потом я плакал, когда мне промывали раны. А потом дрожал.

Он аккуратно вытер мне лицо пледом, потом взял меня за подбородок и поднял вверх мое лицо.

— А когда я перестал дрожать, Сасснек, — тихо договорил он, — то возблагодарил Бога за боль, потому что она означала, что я все еще жив. — Он кивнул и отпустил меня. — Когда доберешься до этого места, голубка, скажи мне, потому что тогда я смогу тебе еще кое-что рассказать.

Он встал и пошел к ручейку, чтобы выстирать в холодной воде испачканный кровью платок.

— А почему ты вернулся? — спросила я. Мне уже удалось перестать плакать, но я по-прежнему дрожала и куталась в плед.

— Аулд Элик, — улыбнулся Джейми. — Я попросил его приглядывать за тобой, пока меня не будет. Когда селяне схватили тебя и мистрисс Дункан, он скакал всю ночь и весь следующий день, чтобы найти меня. А потом я мчался назад, как сам дьявол. Господи, это отличная лошадь! — Он одобрительно посмотрел на Донаса, привязанного к дереву на берегу. Его влажная шкура сверкала, как медная.

— Надо увести его отсюда, — задумчиво произнес Джейми. — Сомневаюсь, что нас будут преследовать, но мы не так далеко от Крэйнсмира. Ты можешь идти?

Я с некоторым трудом поднялась вслед за ним по крутому берегу. Маленькие камешки выкатывались из-под ног, а папоротник и ежевика цеплялись за платье. Наверху росла ольховая рощица, деревья стояли вплотную друг к другу, и нижние ветви переплелись, образов над папоротниками зеленую крышу. Джейми отодвинул ветви так, чтобы я смогла проползти в это убежище, и тщательно расправил папоротники. Потом отступил назад и внимательно осмотрел мое убежище, удовлетворенно кивая.

— Ага, хорошо. Здесь тебя никто не найдет. — Он пошел было прочь, но тут же вернулся. — Постарайся уснуть, если сможешь, и не волнуйся, если я не сразу вернусь. Я немного поохочусь на обратной дороге — еды у нас нет, и я не хочу привлекать внимание, заходя в кабак. Натяни плед на голову, но смотри, чтобы он закрывал рубашку — белое видно издалека.

Мысль о еде показалась неуместной. Я чувствовала себя так, словно больше никогда в жизни не захочу есть. Да и спать тоже.