Чужестранка. Книги 1-14

И мы взяли друг друга в беспощадном молчании, неистово ударяясь друг о друга и кончив за несколько мгновений, движимые порывом, которого я не понимала, только знала, что должна ему повиноваться, иначе мы навеки потеряем друг друга. Это был акт не любви, а необходимости, словно мы знали — оставшись поодиночке, мы не выстоим. И сила наша была в слиянии, и, захлебываясь чувствами, мы топили в них память о смерти и едва не состоявшемся изнасиловании…

Мы упали на траву, растрепанные, покрытые пятнами крови, дрожащие под жарким солнцем. Джейми что-то пробормотал, но так тихо, что я уловила только слово «прости».

— Это не твоя вина, — пробормотала я в ответ, гладя его по голове. — Все хорошо, с нами все хорошо."

"Я чувствовала себя, как во сне, словно вокруг все было ненастоящим, и смутно узнавала симптомы отсроченного шока.

— Не за это, — прошептал он. — Не за это. Это моя вина… Так глупо — прийти сюда, не позаботившись об осторожности. И позволить тебе… Я этого не хотел. Я хотел… Прости за то, что я так использовал тебя. Взять тебя вот так, сразу после… как животное. Прости, Клэр… я не знаю, что… я просто не мог удержаться… Господи, ты так замерзла, то duinne , руки как ледышки. Иди сюда, позволь мне согреть тебя.

И это шок, как в тумане подумала я. Забавно, некоторых людей он заставляет говорить без умолку. Другие просто тихонько дрожат. Вот как я. Я прижала его губы к своему плечу, чтобы заставить его замолчать.

— Все хорошо, — повторяла я снова и снова. — Все хорошо.

Внезапно на нас упала тень, заставив нас подскочить. Дугал, скрестив на груди руки, сердито уставился на нас. Он любезно отвел глаза в сторону, пока я поспешно шнуровала лиф, и нахмурился, глядя на Джейми.

— Слушай, парень, баловаться с женой, конечно, прекрасно, но ты заставил нас ждать больше часа, а уж быть так поглощенными друг другом, что ты даже не услышал, как я подошел — такое поведение однажды навлечет на тебя неприятности, парень. Да кто хочешь мог подойти к тебе сзади и приставить к твоей голове пистолет раньше, чем ты сообразил…

Он прекратил свою пламенную тираду и с недоверием уставился на меня — я в истерике каталась по траве. Джейми, красный, как свекла, повел Дугала за ольховые деревья, что-то тихо объясняя. Я продолжала неудержимо ухать и хохотать и наконец вытащила из кармана носовой платок и запихала его себе в рот. Внезапная разрядка, вызванная словами Дугала — и в памяти всплыло лицо Джейми, застигнутого в процессе. В том моем состоянии это казалось мне невероятно смешным. Я хохотала и стонала, пока не заболел живот. В конце концов я села, вытирая глаза платком, и увидела над собой Джейми и Дугала с одинаково неодобрительными лицами.