Чужестранка. Книги 1-14

— Могло быть и хуже, Дугал, — заметил Джейми, вытирая лицо рукавом. — Подумай, что сказал бы Каллум, забери они тебя.

— Если б они забрали тебя, парень, я бы разрешил им оставить тебя у себя. Поменял бы имя на Гранта, — огрызнулся Дугал, но настроение в отряде сразу улучшилось.

Я вытащила небольшую медицинскую шкатулку и рассортировала раненых по тяжести повреждений. К счастью, ничего особенно плохого не обнаружилось. Самой тяжелой, пожалуй, была рана Дугала.

Нед Гован сверкал глазами и буквально бурлил, опьяненный восторгом битвы, так что он почти не заметил, что ему выбили зуб рукояткой кинжала. Однако ему хватило рассудительности, чтобы сохранить зуб под языком.

— Так, на всякий случай, — объяснил он, выплюнув его в ладонь. Корень не сломался и ранка все еще слегка кровоточила, так что я просто вставила зуб на место и сильно вдавила его. Маленький человечек побелел, но не издал ни звука, потом с удовольствием прополоскал рот виски и проглотил полоскание.

Я перетянула рану Дугала жгутом, а когда развязала жгут, с радостью обнаружила, что кровотечение почти прекратилось. Рана была глубокой, не меньше дюйма глубиной, но чистой. Слава Богу, не задело ни один серьезный сосуд, но зашить все равно придется.

Нашлась единственная иголка, больше похожая на тонкое шило, которой гуртовщики чинили упряжь. Я с сомнением оглядела ее, но Дугал просто протянул мне руку и отвернулся.

— Я вообще не против крови, — объяснил он, — но не люблю видеть собственную.

Пока я шила, он сидел на камне, так сильно стиснув зубы, что дрожали челюсти. Ночь выдалась холодная, но по его высокому лбу катились капли пота. В какой-то миг он вежливо попросил меня остановиться, отвернулся, и его вырвало за камнем. Потом Дутал вернулся и снова положил руку на колено.

Нам повезло: один владелец пивной выплатил свою долю небольшим бочонком виски, и спиртное очень пригодилось. Я дезинфицировала им открытые раны, а потом разрешала пациентам лечиться по своему вкусу. Более того, завершив врачевание, я и сама выпила целый кубок, осушила его с удовольствием и рухнула на одеяло. Луна уже садилась, и я дрожала, то ли от холода, то ли наступила реакция на пережитое. Было так чудесно, когда Джейми лег рядом и крепко прижал меня к своему большому, теплому телу.

— Как по-твоему, они вернутся? — спросила я, но он помотал головой.

— Нет. Это Малькольм Грант и два его сына — я пропорол ногу старшему. Они уже дома, в своих постелях. — Он погладил меня по голове и сказал совсем другим тоном: — Ты сегодня здорово потрудилась, девочка. Я горжусь тобой.

Я перекатилась в сторону и обвила его шею руками.

— Не так, как я горжусь тобой. Ты был великолепен, Джейми. Я никогда ничего подобного не видела.