Чужестранка. Книги 1-14

Наконец он еле слышно вздохнул и повернулся ко мне, в его глазах была неизбывная печаль.

— Я не могу, — прошептал он. Его рука коснулась моего лица, погладила по щеке. — Видит Бог, Саксоночка, не могу."

"Я почувствовала такое облегчение, что на мгновение потеряла дар речи, но он понял, что я чувствую, и сжал мои руки.

— Слава Богу, Джейми, я так рада, — прошептала я. Он склонился над моими руками. Я прижалась щекой к его голове и замерла.

В дверях с выражением крайнего отвращения на лице стоял и смотрел на меня Дугал Макензи.

Последние месяцы состарили его — смерть Руперта, бессонные ночи, проводимые в бесполезных спорах, напряжение трудной кампании, а теперь еще и горечь предстоящего поражения. В его густой бороде появились седые волосы, кожа приобрела землистый оттенок, на лице прорезались глубокие морщины, которых не было в ноябре. Содрогнувшись, я заметила, как сильно он похож на своего брата, Колама. Он хотел главенствовать, Дугал Макензи. Теперь он получил то, что хотел, и платил за это.

— Грязная предательница… развратница… ведьма!

Джейми подскочил как ужаленный, лицо его стало белым, как снежная заметь на улице. Я вскочила на ноги, перевернув скамью с грохотом, эхом раскатившимся по комнате.

Дугал Макензи медленно приближался ко мне, отводя в сторону полы своего плаща, пока рукоятка кинжала не оказалась прямо под его рукой. Я не слышала, как открывалась дверь, должно быть, она была отворена. Сколько же времени он стоял здесь и слушал?

— Ты, — тихо произнес он. — Я должен был бы это знать. С первого раза, как увидел тебя. — В темной зеленой голубизне его глаз, устремленных на меня, стоял ужас, смешанный с яростью.

Я уловила за своей спиной какое-то движение. Это Джейми положил руку мне на плечо, заставляя отступить назад.

— Дугал, — сказал он, — это не то, что ты думаешь. Это…

— Не то? — прервал его Дугал. На мгновение он отвел от меня взгляд, и я нырнула за Джейми, благодаря судьбу за передышку.

— Не то, что я думаю? — все еще не повышая голоса, переспросил он. — Я слышал, как эта женщина подстрекала тебя к гнусному убийству — к убийству твоего принца! Это не только подлое убийство, но и измена! А ты мне говоришь, что я ослышался? — Дугал тряс головой, его спутанные рыжеватые волосы, грязные и сальные, разметались по плечам. Как и все мы, он голодал; лицо было осунувшимся, но глаза яростно пылали в темных глазницах.

— Я не виню тебя, парень, — сказал он. В его голосе вдруг послышалась усталость, и я вспомнила, что ему уже за пятьдесят. — Это не твоя вина, Джейми. Она околдовала тебя. Все это видят. — Он взглянул на меня, и его рот снова искривился. — Я понимаю, как она тебя обработала. Как-то она попробовала свои колдовские чары и на мне. — Его глаза горели ненавистью.