Чужестранка. Книги 1-14

Его высочество сказал, что они станут у Каллодена; лорд Джордж сейчас там, с войском, которое успел собрать.

При слове «Каллоден» я не могла сдержать слабый стон. Значит, они здесь. И после всего, что нам пришлось вытерпеть, мы тоже здесь.

Дрожь прошла по телу Джейми; я видела, как поднялись рыжие волоски на предплечье, но его голос звучал спокойно и ровно:

— Войско… но у них нет провизии, чтобы сражаться. Разве лорд Джордж не понимает, что людям нужно отдохнуть и подкормиться?

Старик Алек издал звук, отдаленно напоминающий смех.

— Что понимает его светлость, ничего не значит, парень. Армией командует его высочество. И его высочество говорит, мы должны выступить против англичан у Друмосси. А насчет пищи… — Брови старика, когда-то густые и кустистые, побелели за последний год и проросли грубым волосом. Сейчас одна бровь приподнялась, с трудом, будто бы и это движение было для него непомерно трудным. Одна рука с искривленными болезнью пальцами зашевелилась и указала в сторону пустых стойл.

— В прошлом месяце они съели всех лошадей, — просто сказал он. — Правда, их было немного.

Джейми резко поднялся и прислонился к стене, втянув голову в плечи. Лица его не было видно, но тело одеревенело, словно стены конюшни.

— Так… — произнес он наконец. — Так… А мои люди — они получили причитающуюся им порцию? Донас… он был… крупный конь. — Джейми говорил спокойно, но по внезапно прояснившемуся выражению единственного глаза Алека я поняла, что он, как и я, почувствовал, какие усилия прилагает Джейми к тому, чтобы голос его не дрожал. Скрюченное тело с трудом поднялось с сена, на трясущихся ногах старик осторожно направился к Джейми. Он подошел к нему вплотную и положил руку на плечо Джейми; больные пальцы не сгибались, но рука успокаивала своей тяжестью.

— Донаса не тронули, — тихо сказал он. — Они сохранили его для принца… для его победного возвращения в Эдинбург. О'Салливан сказал… негоже будет его высочеству идти пешком.

Джейми закрыл лицо руками и стоял покачиваясь возле пустого стойла.

— Я — дурак, — проговорил он наконец, с трудом переводя дыхание. — О Боже, какой же я дурак. — Он уронил руки, по его щекам текли слезы, оставляя на них грязные полосы. Он вытирал их тыльной стороной ладони, но слезы продолжали струиться из его глаз, словно он совершенно потерял над собой контроль. — Дело Стюартов проиграно, мои люди уведены на смерть, в лесу гниют трупы убитых, а я стою здесь и рыдаю о лошади! О Боже! — прошептал он, качая головой. — Какой же я дурак!

Старый Алек тяжело вздохнул, его ладонь скользнула по руке Джейми.

— Это хорошо, парень, что ты можешь плакать, — сказал он. — Я уже не плачу.

Старик неловко подогнул в колене одну ногу и снова опустился на сено.