Чужестранка. Книги 1-14

Видимо, он всегда был худым, но болезнь окончательно истощила его.

Я свернула пергамент в трубку и приставила один конец к уху, другой к груди больного. Это был грубый стетоскоп, но удивительно эффективный.

Я выслушивала его, просила дышать поглубже. Мне не нужно было просить беднягу покашлять."

"— Повернитесь ненадолго на живот. — Я подняла рубашку и постучала легонько по спине, проверяя резонанс легких. Его спина была мокрой от пота. — Хорошо. А теперь опять на спину. Лежите спокойно и расслабьтесь. Я не причиню вам ничего неприятного. — Я продолжала вести с ним успокоительную беседу, осматривая белки глаз, вздувшиеся лимфатические железки на шее, обложенный язык и воспаленные гланды.

— У вас простуда, — сказала я, слегка похлопав его по плечу. — Я приготовлю вам напиток, облегчающий кашель. А пока… — Я указала носком туфли на горшок, стоящий под кроватью, и уже обращаясь к Джеку, приказала: — Вынесите это!

Тот недоверчиво взглянул на меня, чуть помедлил, но решил подчиниться.

— Не в окно! — резко остановила я его. — Отнесите это вниз. — Он вышел, не глядя на меня.

Как только дверь затворилась, Александр улыбнулся мне, глаза на его бледном лице засияли.

От сильного кашля его волосы растрепались, и я пригладила их.

Мне не хотелось говорить ему это, но, по-видимому, он уже все знал.

— У вас простуда. И туберкулез.

— А еще?

— Острая сердечная недостаточность.

— Я так и думал. Часто в груди что-то бьется… как очень маленькая птичка.

Я не могла выносить вида его истощенной груди и осторожно застегнула рубашку. Длинная белая рука сжала мою руку.

— Как долго? — спросил он. Голос его был спокойным, в нем звучало лишь простое любопытство.

— Не знаю, — ответила я. — Это правда. Я не знаю.

— Но недолго, — уверенно произнес он.

— Недолго. Может быть, несколько месяцев, но не больше года.

— Можете вы… остановить кашель?

Я потянулась к саквояжу.

— Да, по крайней мере, я смогу его облегчить. И сердце… Я приготовлю экстракт наперстянки. Это поможет… Что же касается вашего брата… Хотите вы, чтобы я…

— Нет, — твердо ответил он. Один уголок его рта поднялся, и он сделался так похож на Фрэнка, что я чуть не разрыдалась. — Нет, — повторил он, добавив: — Хотя я думаю, он уже знает. Мы всегда… все знаем друг о друге.

— Знаете все? — спросила я, глядя ему в глаза. Он не отвел глаз, лишь слабо улыбнулся.

— Да, — мягко произнес он. — Я знаю о нем все. Но это не имеет значения.

Не имеет? — подумала я. Для тебя, может быть, и не имеет. Боясь выдать себя, я отвернулась и начала разводить маленькую спиртовку, которую принесла с собой.

— Он ведь — мой брат, — услышала я мягкий голос у себя за спиной. Я глубоко вздохнула и принялась готовить питье.

— Да, конечно, — отозвалась я. — И он тоже осознает это.