Чужестранка. Книги 1-14

Ресницы были почти черными на концах и светлыми у корней. Это придавало его лицу полудетское выражение, несмотря на прямой, длинный нос и резко очерченную линию рта и подбородка.

Я надела ночную рубашку и нырнула в постель, прижавшись к горячей спине Джейми. Он шевельнулся, закашлявшись, и я положила руку ему на бедро, желая успокоить. Он придвинулся ко мне и, ощутив спиной мое присутствие, облегченно вздохнул. Я протянула руку к его яичкам и стала нежно массировать их. Я знала, что мне ничего не стоило разбудить его спящий мертвецким сном член, — достаточно было бы нескольких энергичных движений моих пальцев. Но я не хотела нарушать его сон, поэтому лишь легонько погладила его по животу. Он протянул свою огромную ладонь и тоже погладил меня по бедрам.

Наполовину проснувшись, он пробормотал:

— Я люблю тебя.

— Я знаю, — ответила я и, обняв его за талию, тут же уснула.

Глава 39

СЕМЕЙНЫЕ УЗЫ

Это были не совсем трущобы, но что-то похожее на них. Я отскочила в сторону, чтобы избежать попадания содержимого ночного горшка себе на голову.

Рэндолл придержал меня за локоть, чтобы не дать поскользнуться на мокром булыжнике мостовой. Я напряглась от его прикосновения, и он, почувствовав это, тотчас убрал руку.

Он заметил мой взгляд, брошенный на загаженный порог, и извиняющимся тоном произнес:

— Я не могу позволить себе снять лучшее помещение, но внутри там не так уж плохо.

И это была правда. Видно, немало усилий было потрачено на то, чтобы создать минимальные удобства. По крайней мере, здесь были таз и кувшин для умывания, а также стол, на котором лежали буханка хлеба и сыр и стояла бутылка вина. Кровать с периной и несколькими теплыми одеялами.

Человек, лежавший на кровати, откинул одеяла, очевидно, ему стало жарко от сильного кашля. Лицо у него было пунцовым, а кровать, довольно солидная, сотрясалась от приступа кашля.

Я подошла к окну и распахнула его, не обращая внимания на протестующий возглас Рэндолла. Холодный воздух ворвался в комнату, и запах немытого тела, грязного белья и переполненного ночного горшка слегка уменьшился.

Кашель постепенно утих, и пунцовое лицо Александра Рэндолла сделалось мертвенно-бледным: губы посинели, грудь высоко вздымалась.

Я открыла свой медицинский саквояж и вытащила кусок пергамента. Он слегка обтрепался по краям, но еще мог служить. Я присела на край кровати Александра и ободряюще улыбнулась.

— Вы… очень… добры, — проговорил он, стараясь сдержать кашель.

— Сейчас вам станет лучше, — сказала я. — А сейчас помолчите, но кашель не сдерживайте. Мне надо хорошенько вас прослушать.

Его рубашка была уже расстегнута. Я подняла ее и увидела глубоко запавшую грудь. Сквозь тонкую кожу, практически при полном отсутствии плоти, явственно проступали ребра.