Чужестранка. Книги 1-14

Просто… устала», – не понимая толком, нужные ли звуки я произношу и складываются ли они в слова.

– Тогда в постель, lass? – обеспокоенно спросил он. – Или сперва поешь?

Он выпустил меня из рук, чтобы взять ковригу хлеба. Мне пришлось опереться о стену – почему-то очень твердую.

Вновь накатывало ледяное оцепенение.

– В постель, – шевельнулись мои губы, холодные и бескровные. – С тобой. Сейчас.

Он обхватил мое лицо руками. Такими теплыми. Крепкими. Настоящими.

Да, прежде всего – настоящими.

– Точно, nighean? – с легким сомнением переспросил он. – У тебя такой вид, будто…

Я провела ладонью по его коже, опасаясь, что мои пальцы пройдут сквозь плоть.

– Точно, – прошептала я. – Возьми меня.

Стакан опустел, но в графине еще плескалось бренди. Я щедро наполнила стакан, стараясь не пролить. Хотелось забыться, пусть даже ненадолго.

Может, я уже умерла? Что, если душа отделилась от тела, просто оно еще не знает об этом?

Или уже знает?..

Я медленно, глоток за глотком, осушила стакан. Налила еще.

Должно быть, послышался какой-то звук, потому что я вдруг повернула голову. В дверях моей спальни стоял Джон Грей. Без шейного платка, в залитой вином рубахе, распахнутой и висящей на плечах. Волосы спутаны, а глаза такие же красные, как и у меня."

"Я медленно, будто в толще воды, встала.

– Одному мне его сегодня не оплакать, – сказал Грей и захлопнул за нами дверь.

* * *Как ни странно, утром я очнулась от глубокого сна. Такого я никак не ожидала и потому не сразу собралась с мыслями. Немного болела голова, и это поражало еще сильнее, нежели тот факт, что я до сих пор жива.

Однако все меркло по сравнению с тем, что рядом со мной в постели лежал мужчина.

– Простите за нескромный вопрос, но когда вы в последний раз спали с женщиной?

Грей, кажется, ничуть не возмутился моей бестактностью. Он сосредоточенно нахмурил брови и поскреб ногтями грудь.

– Хм-м-м… лет пятнадцать назад, наверное. Не меньше. – Он только сейчас взглянул на меня, и его лицо исказил страх. – О! Приношу свои извинения.

– Да неужели. И за что же?

Я подняла бровь. Можно было придумать сотни поводов для извинений, но он, скорее всего, подразумевал что-то свое.

– Боюсь, я вел себя… – Он замолк. – Не совсем по-джентльменски.

– Боюсь, что да, – язвительно подтвердила я. – Однако спешу уверить: и я сама была не самой благовоспитанной дамой.

Он воззрился на меня, явно собираясь что-то сказать, но потом тряхнул головой и промолчал.

– Кроме того, не обо мне вы думали в постели. О чем знаем мы оба.

Он удивленно распахнул голубые глаза. Потом по губам скользнула тень улыбки, и он опустил взгляд на стеганое покрывало.

– Да, – тихо согласился он. – И вы, думаю, тоже представляли не меня. Так ведь?

– Так, – сказала я.