Чужак из ниоткуда

 — Дальше мы вместе не ходим, чтобы мама не заметила.

— Ага, — сказал я. — Мама, конечно, не знает, что мы дружим.

— А мы дружим?

— А разве нет?

— Ну… можно, наверное, и так сказать, — мне показалось, что в её голосе проскользнула нотка разочарования.

Быстро всё-таки взрослеют девочки. Гораздо быстрее, чем мальчики.

Она медлила, словно ждала чего-то.

Ну ладно.

Я шагнул к Ирке, взял ладонями её лицо, поцеловал в край сочных, красиво очерченных губ.

— Ты что? — прошептала она, широко распахнув глаза. — Увидят же…

Оглянулась. Кроме нас, возле ворот никого не было, включая котиков. Ни на той стороне, ни на этой. Даже дорога, выложенная бетонными плитами, пустовала — ни одной машины.

— Пока, — я опустил руки, шагнул назад. — Увидимся в школе.

— Да, конечно, увидимся, — она коснулась пальцами губ. — Серёжа?

— Что?

— Что с тобой? Ты… ты стал совсем другой после… ну, после того, как тебя эта барбухайка афганская сбила. Я чувствую.

— Лучше или хуже? — улыбнулся я.

— Не знаю, — она покачала головой. — Другой. Старше, что ли. И не только. Знаешь… — она помедлила, — давай ты пока не будешь меня провожать.

О как, подумал я, такая маленькая, а уже женщина. Нутром почуяла чужака. Мама не почуяла, сестра тоже, а она почуяла.

— Обиделась, что я тебя поцеловал? Больше не буду, честное слово.

— Нет, не в этом дело. Просто…Просто давай оставим всё это. На какое-то время.

— Не вижу препятствий, — сказал я. — Оставим, значит, оставим.

— Вот опять, — сказала она.

— Что — опять?

— Ты сказал «не вижу препятствий». Раньше ты никогда так не говорил.

Да, подумал я, прокол. Серёжа Ермолов так не говорил. А вот Кемрар Гели говорил. Я просто сказал это по-русски. Хотя, что значит — прокол? Впереди меня наверняка ждут гораздо более серьёзные проколы. Что ж теперь, отказаться от грандиозных планов, которые уже начали понемногу складываться в моей голове? Ни в коем случае. Иначе всё вообще не интересно, и лучше бы я безвозвратно погиб там, на Гараде, в машине, спасая выскочивших на дорогу детей.

Но я вернулся. Думаю, не просто так. Должна быть какая-то цель у той силы, которая меня вернула, и думаю, это достойная силгурда и человека цель.

— Что ж, раньше не говорил, теперь говорю. Не вижу ничего странного.

— А походка?

— Что — походка?

— У тебя походка стала другая. Раньше ты ходил так, — она ссутулилась, вразвалочку, косолапя, прошлась туда-сюда. — А теперь так, — распрямила плечи, выровняла спину, и чуть ли не протанцевала по тротуару.

— Думаю, моторика изменилась после травмы, — сказал я. — Наверное, так бывает. Не знаю, я не врач.

— Моторика… — повторила она. — Слово-то какое. Ладно, я пошла."

"— Пока, — сказал я.