Чужак из ниоткуда

Но лишь на секунду. В конце концов, каждый сам выбирает свою судьбу. Хоть на Гараде, хоть на Земле.

— Хрен через плечо. Отвянь от Билли.

— Чё? — тупо повторил Череп. — Ты за него пишешься, что ли, я не понял.

— У тебя с пониманием, гляжу, совсем плохо. Я сказал отвянь, — значит, отвянь.

В предчувствии интересного зрелища, нас окружили.

— Гуня, — произнёс сзади Билли. — Не надо, ну его.

— Надо, Билли, — сказал я. — Спокойно, я быстро. Ну что, Череп. Или давай, вали отсюда, или иди сюда. Я встречу.

— Да я тебя… — Череп протянул руку, чтобы ухватить меня за грудки.

Я поймал его запястье снизу, шагнул навстречу, перенёс свой правый локоть через его, заломил ему кисть и одновременно подставил ногу, толкнув для верности плечом.

Череп потерял равновесие и грохнулся на спину.

— Ни хрена себе, — восхитился кто-то из пацанов. — Ты где так научился, Серый, у погранцов, что ли?"

"Я не ответил. Врать не хотелось, а правду говорить — и подавно. Что я им скажу? Что на самом деле я не их товарищ Сергей Ермолов, он же Серый, он же Гуня, а тридцатидвухлетний житель планеты Гарад Кемрар Гели, с детства отменно владеющий приёмами боевого комбо (плотно занимался в интернате, как и многие другие мальчишки и потом не забывал, даже в планетарных Играх участвовал. Чемпионом не стал, но всё же).

Только сейчас, в прямом столкновении с Черепом, я понял, что мог бы войти в орно — особое состояние организма, при котором в несколько раз обостряются все чувства, ускоряется реакция и сила мышц. В состоянии орно видна аура живого существа и биотоки, циркулирующие в его теле. Да, это тело пока откровенно слабовато для полноценного орно, но — смог бы.

Ничего, телом займёмся. Главное — оно молодое, пластичное и вылепить из него можно всё, что хочешь.

Череп попытался встать.

Я толкнул его ногой в грудь, снова укладывая на жухлую траву.

— Скажи, «Серый, я больше никогда не буду обижать Билли».

— Да ты…

— В следующий раз горло вырву, — пообещал я.

Мы снова встретились глазами.

— Серый, я больше не буду обижать Билли, — пробормотал он.

— Никогда.

— Никогда, — повторил он.

— Вот теперь хорошо. Можешь встать.

Череп поднялся и, ни на кого не глядя, ушёл со стадиона через южный проём.

— Смотри, Гуня, — предупредил невысокий квадратный пацан с тёмным лицом, словно изрытым крупными оспинами (пендинка, вспомнил я, комар заразный укусил, потом язва и шрам на всю жизнь, у многих здесь такое). — Он тебе припомнит.

— Не пугай, Данатар, — выступил вперёд стройный мальчишка с быстрой улыбкой, синими глазами и чубом тёмно-русых волос, то и дело на эти глаза падающим. — Я слышал, как ты Черепа подбивал Билли в табло сунуть[3]. Мол, он говорил, что у того челюсть, как у обезьяны. А это не он говорил, это ты говорил.