Чужак из ниоткуда

Ибо организм человеческий имеет такие резервы, о которых здешняя медицина не догадывается. Хотя и подозревает об их наличии.

После того, как мама, по её же словам «убежала» на работу, я предпринял более тщательное исследование квартиры, в которой мне теперь предстояло жить.

В квартире оказалось четыре комнаты. Та, не отапливаемая, с тремя креслами и радиолой, служила гостиной. Дверь справа при входе вела в родительскую спальню, где между шкафом и стенкой я обнаружил оружие — пятизарядную малокалиберную винтовку Тульского оружейного завода. Магазин винтовки был пуст, но две коробки с патронами (по пятьдесят штук в каждой, одна початая) нашлись на кухонном серванте, рядом с начатым блоком отцовских сигарет (бело-голубая пачка, изображение реактивного пассажирского самолёта и надпись «TU-134»).

Проходная комната напротив, как я уже понял, была комнатой сестры.

Моя комната, которая шла за ней, сразу мне понравилась.

Длинная и узкая, с одним окном, забранным снаружи решёткой и выходящим на улицу, название которой я уже знал — Карла Маркса. За окном был тротуар, отделённый от проезжей части забетонированной узкой канавой («арык», вспомнил я очередное слово) и пологим травяным склоном. Виднелось несколько голых по зимнему времени деревьев и желтоватая стена длинного забора на другой стороне улицы.

В комнате, у окна, так, чтобы дневной свет от него падал слева, стоял секретер и стул со спинкой. Напротив у другой стены, — односпальная заправленная металлическая кровать с пружинной сеткой и матрасом поверх неё. Далее — кресло зелёного цвета, точно такое же, как стоящие в гостиной, и узкий одёжный шкаф. Над кроватью — узорчатый настенный ковёр. Слева от ковра, прямо на побелённой штукатурке, красочно изображено дерево с листьями и пятнистой корой. Берёза, вспомнил я название.

Что ж, спать я не хочу — выспался за пять суток, есть тоже не хочу, чувствую себя нормально и даже хорошо.

Новая информация и впечатления, поступающие в мозг сплошным потоком, не только усваиваются, как должно — быстро и чётко, но и, словно расшевеливают, будят, заставляют работать слой за слоем уже имеющиеся залежи.

Те, что относятся к мальчику Серёже Ермолову, — быстрее; те, которые принадлежат Кемрару Гели, — медленнее."

"Хотелось бы наоборот, но здесь я пока ничего изменить не могу, будем довольствоваться тем, что есть.

Пойду-ка я на улицу, пожалуй, на разведку. Квартиру в первом приближении изучил, теперь пора и город посмотреть.

Как мне уже известно, я нахожусь в Кушке — самой южной точке СССР, на фронтире.

Практически вплотную к городу проходит граница с Афганистаном, а севернее начинаются пески пустыни Каракумы. Я видел их, когда ехал с мамой и сестрой на поезде.

Почему-то мне кажется, что это было не очень давно.