Чужак из ниоткуда

Лязгает засов, без стука входят двое из ларца и начинают шарить в доме… Чего там шарить — вот он, гравилёт, в мастерской лежит, собранный, хоть сейчас надевай и лети. А замок в мастерской сорвать — раз плюнуть.

Не приведи Создатель ещё прабабушку Дуню обидели…

Я дал ярости как следует разгореться и взял эту бешеную силу под контроль. До поры.

— На диван положите, — скомандовал Акил Ровшанович и кивком выпроводил обоих. — Твоё, Серёжа, советский пионер? — посмотрел на меня.

— Моё, — сказал я медленно. — Только я не понимаю, как моё могло оказаться у вас. Я разрешения не давал. Это что, грабёж? Или, как это партия называет, экспроприация?

— Ну вот что, — тон Акила Ровшановича изменился. Стал жёстким, ледяным. Впору оцарапаться и тут же замёрзнуть. — Хватит комедию ломать. Будет тут строить из себя… Я спрашиваю — это твоё?

— Кто вы такой, чтобы вам отвечать? Напоминаю, что мы до сих пор не знаем, с кем говорим.

— Я тот, — прошипел Акил Ровшанович, — кто может одним щелчком пальцев упечь тебя, сопляк, в колонию для малолетних. А твоего деда, его друга — этого еврея-ювелира, и папу твоей девки — в тюрьму. Саму девку тоже, к слову, туда же. За развращение малолетних. Ты же малолетний у нас? Свидетели найдутся, даже не сомневайся.

Слава, понял я. Это Слава. Наш красавчик и лидер. Ревность — страшное чувство. Бог знает, что с человеком делает.

— Держите себя в руках, товарищ, — посоветовал я. — В вашем возрасте опасно волноваться. Тем более, вижу, сердечко у вас не в самой лучшей форме. Опять же, сосуды, давление. Поберечься надо. А то как бы партия не досчиталась своего верного члена. Вы ведь коммунист, Акил Ровшанович? Значит должны понимать, что подобные заявления должны, как минимум, иметь под собой твёрдые основания.

— Основания? Я перед тобой, сопляк малолетний, отчитываться не обязан. Но, таки быть, скажу. Чтобы тебя в чувство слегка привести. В июне этого года ты с дедом своим Ермоловым Алексеем Степановичем, старшим мастером-электриком на Алмалыкском горно-металлургическом комбинате и фронтовым другом его Кофманом Иосифом Давидовичем, ювелиром, поехали на рыбалку. Но вместо этого свернули в горы…

Этот человек знал всё. И о нашей экспедиции, и о найденном золоте, и о двух убитых уголовниках, и даже о том, что после всего мы отправились на рыбалку.

— Итог. Незаконная добыча золота и двое убитых граждан. Мало? За глаза любому прокурору, чтобы посадить всех. А это, — он кивнул на диван, — конфискуем. Что касается Черняева Ильи Захаровича, твоего папы, — он бросил взгляд на Наташу, — то он тоже сядет.

— Интересно, за что? — осведомилась Наташа холодно."

"Она прекрасно держалась. Просто отлично. Со стальным стержнем оказалась девочка. Не зря она сразу мне понравилась.