Чужак из ниоткуда

Вот и получается, что, кроме, неизменного «поживём — увидим» ничего особенного не скажешь и не придумаешь. Стоило огород городить.

Хотя нет, стоило. Надеюсь в субботу в этом убедиться.

На встречу с родителями Наташи я купил дорогой торт.

На звонок дверь открыла Наташа. Была она в лёгком жёлтом сарафане, не скрывающем божественно прекрасные колени и всё, что ниже. Как там у Пушкина было, как раз недавно читал «Евгения Онегина» по настоятельному совету мамы и собственному желанию? Про наряды дам и их ножки, которые поэт любит. Полностью согласен. Хотя насчёт трёх пар стройных женских ног, которые в России вряд ли можно найти, поспорил бы. Но не сейчас, попозже.

— Привет! Заходи.

Ещё запах. Вот, что мне особенно нравится в этой женщине. Запах! Неизменно свежий, чистый и манящий. Как будто сидишь на берегу лесного ручья. Или моря. Или на горном лугу. Или везде сразу. Кайф.

Я шагнул в квартиру и протянул перевязанную тонкой бечёвкой картонную коробку:

— Привет. Это — к чаю.

— «Киевский», — прочитала она на этикетке. — С ума сошёл. Дорого же! И где достал?!

— В кондитерской на Ленина подавались. И совсем не дорого, три рубля всего.

— Это что за молодой человек у нас, для которого три рубля не деньги? — весело осведомился мужской голос, и в прихожей появился высокий, чуть полноватый мужчина в лёгких светло-серых полотняных брюках и кремовой тенниске с короткими рукавами. На носу у него красовались очки в модной оправе, густые пшеничные волосы были зачёсаны назад и распадались на две волны по сторонам.

— Здравствуйте, — поздоровался я. — Меня зовут Сергей. Можно Серёжа.

— Илья Захарович Черняев, — представился он. — Папа Наташи.

— Очень приятно. Вы похожи на дочь.

Он недоумённо вздёрнул брови и тут же рассмеялся.

Я широко улыбнулся."

"— Кстати, три рубля мои, лично мной заработанные, не мамы с папой. Это чтобы окончательно вас поразить.

— Да я уже поражён! — воскликнул Илья Захарович. — А чего это мы тут стоим? Наташа, приглашай гостя.

Родители Наташи мне сразу понравились. Папа больше. Мама, Марина Петровна Черняева, невысокая худенькая черноволосая женщина, чуть меньше, но это из-за того, что в её глазах я всё время читал невысказанный вопрос: «Кто ты такой, мальчик Серёжа Ермолов, и как мне к тебе относиться?» Впрочем, я был практически уверен, что скоро этот вопрос сам собой исчезнет из её глаз, поскольку поймал кураж и включил своё природное обаяние на полную катушку.

А куда деваться?

Иттрий-ниодимовые провода и лантано-бариевые стержни сами не возникнут. Как бы мне этого ни хотелось.

Пили чай с тортом.

— Так как же вам удалось заработать деньги, молодой человек? — осведомился Илья Захарович.