Чужак из ниоткуда-3

Мне всего-то и нужно пара секунд, организм выдержит. Не такое выдерживал.

Выстрел качнул меня назад, но не отбросил. Привычно замедлилось время. Рана пылала болью и алым, только мне видимым светом.

Я послал к ней один, останавливающий кровь импульс, и сместился ближе к Коровину, который уже почти повернулся ко мне боком.

Раздумывать особенно было некогда, поэтому я просто нанёс ему удар в горло.

Мог бы ударить насмерть, но в последнюю долю мгновения придержал руку.

Да, он хотел меня убить и, возможно, убил бы, повернись всё немного иначе. Однако не убил. Значит… значит, пусть живёт. Любая жизнь лучше смерти. Уж кому-кому, а мне это известно совершенно точно.

Захрипев, бывший майор милиции свалился на тротуар.

Я вышел из орно и сел рядом.

Потом лёг.

Нужно было заняться раной, но сил не оставалось никаких. Последние ушли на рывок и удар. Ничего, подумал я. Затянется. Кровь я остановил. Почти. А дальше организм сам справится. Теперь же я хочу спать. Устал что-то за сегодня. Трудный был денёк…

— Серёжа-а-а! — услышал я слабый крик Кристины, донёсшийся до меня словно из-под воды. — Серёжка-а-а…!

Всё, пока, до скорой встречи, женщина спешит на помощь. Можно отрубаться.

Пробуждение было лёгким. Просто открыл глаза и сразу увидел дневной свет, падающий из окна справа; цветок гортензии в горшке на подоконнике; чисто белёный потолок со стеклянным полушарием светильника; белую дверь напротив.

Ага, Кремлёвская больничка, судя по интерьеру. Бывал здесь, бывал.

Прислушался к себе — ничего не болит. Откинул одеяло, обнаружил на себе трусы (уже хорошо), пощупал грудь. Перемотана бинтами. Снял бинты, бросил кучей на стоящую рядом тумбочку. Под бинтами, как и ожидалось, было всё чисто.

На всякий случай глубоко подышал. Потом вошёл в орно, тщательно осмотрел себя внутренним взором.

Нормально.

Вышел из орно; спустил ноги с кровати; нащупал тапочки; поднялся.

Присел — встал.

Нормально.

Наклонился, не сгибая коленей, коснулся ладонями паркетного пола.

Нормально.

Прошёлся по палате слайт-ходьбой, нанося удары воображаемому противнику и уклоняясь от встречных — таких же воображаемых.

Хорошо!

Встал на мостик, выпрямился. Сел на шпагат. Упёрся пальцами в пол, вытянул ноги «уголком», согнул колени, перешёл в стойку на руках.

Дверь отворилась. Вошли Петров, Боширов и незнакомый мне мужчина солидного вида. Все в белых халатах. В перевёрнутом виде они выглядели забавно.

— Я же говорил, — радостно провозгласил Петров. — Огурчик!

— Привет! — поздоровался я и встал на ноги.

— Это ещё что за цирк, больной! — возмутился солидный. — Вам с вашим ранением показан строгий постельный режим. Марш в койку немедленно!

— Жрать охота, — сказал я. Настроение у меня было бодрое и даже где-то озорное.