Чужак из ниоткуда-3

Дай сюда! — Она отняла у меня большую картонную самодельную папку под двадцать четвёртый формат [4]в которых студенты-архитекторы носят свои рисунки и чертежи. —

Пока. Не провожай меня.

— Кристи, подожди…

Поднятая рука, и девушка стремительной походкой пересёкшая улицу Жданова и удаляющаяся от меня в сторону площади Дзержинского. Всё правильно, отсюда ей до дома совсем недалеко.

Первый мой порыв был — кинуться за ней. Догнать, объяснить… Но тут меня взяло зло.

Какого чёрта, в самом деле? Я полдня сегодня потерял, чтобы сделать нам обоим хорошо. А она? Содержанка. Нет, ну надо такое придумать. Вожжа под хвост попала, не иначе. На фиг. Пусть остынет, потом поговорим.

Я развернулся на каблуках, намереваясь дойти до станции метро «Проспект Маркса» [5], чтобы ехать домой (станция «Дзержинская» [6] была ближе, но почему-то мне не хотелось идти к ней. Видимо, подсознательно — Кристина ушла в ту сторону).

Это меня и спасло.

[1] Московский архитектурный институт.

[2] В данном случае — чертёж-рисунок, показывающий, как будет выглядеть архитектурный объект.

[3] Герой цитирует рассказ «Запах мысли» Роберта Шекли, впервые опубликован на русском языке в журнале «Вокруг света» в 1965 году."

"[4] Сегодня это формат А1.

[5] Теперь «Охотный ряд».

[6] Теперь «Лубянка».

Глава четырнадцатая

Попытка смерти. Выволочка. Прописные истины

Ствол пистолета был направлен мне точно в грудь.

Палец стрелявшего уже жал на спусковой крючок.

Два с половиной шага между нами.

Если бы я не развернулся, продолжал стоять на месте, он сделал бы ещё шаг и, возможно, выстрелил мне в голову.

И тогда — всё.

Прощай, Кемрар Гели. Прощай, Серёжа Ермолов. На этот раз никакого переселения сознания. Некуда. Все свободные тела погибли.

Вот же, сволочь. Подловил.

Коровин. Папаша Длинного, второгодника Валентина. Бывший майор милиции.

Лицо замотано шарфом, на глаза надвинута шапка, но я его узнал.

Переходить в орно времени не было. Совсем. Палец Коровина уже выбрал свободный ход спускового крючка.

Боёк ударил в капсюль.

Порох воспламенился и вытолкал пулю из патрона.

Единственное, что я успел, сместиться правее.

Ненамного, сантиметра на три, но этого хватило.

Грохнул выстрел.

Пуля вошла в моё тело.

Едва не задев сердце, пробила лёгкое; прошла между рёбер, вышла с другой стороны, порвав майку, рубашку, свитер и куртку, упала где-то сзади на мокрый асфальт.

Всё-таки я везунчик, не отнять.

Ну и хорошая реакция, это да.

Коровин, пожалуй, ушёл бы. Он уже бросил пистолет под ноги (руки в перчатках, отметил я. «Вечно в кожаных перчатках, чтоб не сделать отпечатков» — мелькнули и пропали строчки Высоцкого) и делал шаг назад, чтобы затем развернуться и рвануть вверх по Жданова-Рождественской, где имелось достаточное количество удобных проходных дворов.

Но я уже был в орно.