Чужак из ниоткуда-3

А когда в Кушку в ноябре прошлого года приехала разъездная труппа из Ашхабада со спектаклем по пьесе Александра Островского «На всякого мудреца довольно простоты», я смотрел на игру плохо загримированных и неважно одетых актёров в каких-то пыльных декорациях условного девятнадцатого века, чуть ли не раскрыв рот. Потому что это был театр. Волшебство.

Здесь, на Таганке, тоже творилось волшебство. Только гораздо более мощное. Оно захватывало зрителей властно, беспощадно, мгновенно и уже не отпускало до самого конца — до бешеных оваций, криков «браво!» и букетов цветов.

После спектакля, в фойе, нас с Таней остановил Валерий Золотухин, который не был задействован в спектакле."

"— Ребята, вы торопитесь? — осведомился он улыбнулся так, как умел улыбаться только он.

— Ой, — сказала Таня. — Вы… вы правда Валерий Золотухин?

— Нет, — подмигнул ей актёр. — Я просто его играю сегодня. Похоже?

— Очень, — засмеялась Таня.

— Серёжа, — обратился ко мне Золотухин. — Там Володя тебя зовёт. И Юрий Петрович тоже. Они бы сами подошли, но, ты же понимаешь… — он выразительно повёл глазами на поклонниц, которые уже стояли неподалёку с блокнотиками и ручками наготове.

— Хорошо, — сказал я. — Где они?

— На втором этаже, в кабинете Юрия Петровича. Идёмте, я провожу.

— Товарищ Золотухин, автограф, пожалуйста… — самая отважная из девиц шагнула вперёд, протягивая блокнот и ручку.

— Подождите минут десять-пятнадцать, хорошо? — обаятельно улыбнулся актёр и повёл нас наверх.

Стены кабинета художественного руководителя и главного режиссёра Театра на Таганке Юрия Петровича Любимова были расписаны шутливыми стихами, пожеланиями и всяческими автографами. На полу — ковёр. Письменный стол, к которому придвинут ещё один прямоугольный столик буквой «Т», на котором стояло железное ведро, куда, как в корзину, были натыканы букеты с цветами.

Вдоль стен — полукресла с подлокотниками.

Пианино.

Хозяин кабинета — за письменным столом, заваленным бумагами.

Рядом, опершись задом о пианино со скрещёнными на груди руками — Высоцкий. Всё в том же чёрном свитере и джинсах, в которых играл Гамлета. В полукресле, закинув ногу за ногу, — Алла Демидова.

— Привёл, Юрий Петрович! — провозгласил Золотухин.

— Вижу, вижу, — раскатился из-за стола бархатистый голос Любимова. — Проходите, молодые люди, присаживайтесь.

Высоцкий оторвался от пианино, шагнул навстречу, протянул руку.

— Тебя Сергей зовут? Спасибо тебе, Серёга, выручил. Как это у тебя получилось?

Рукопожатие у него было крепким, искренним.

— Здравствуйте, Владимир Семёнович, — пролепетала Таня.

— Привет, — Высоцкий улыбнулся, пожал руку Тане, усадил нас рядом с Аллой Демидовой, уселся сам. Напротив, тоже в полукресле, устроился Золотухин.