Чужак из ниоткуда-3

Пришли мы туда вместе, но Таню я пока оставил внизу, в ресторане, пить кофе с пирожным (швейцару — рубль, чтобы присмотрел за девочкой на всякий случай). Затем поднялся наверх, в редакцию. Нашёл дверь с табличкой, где было начертано «Зам. главного редактора А. Д. Дементьев». Постучал.

— Войдите, — послышался голос за дверью.

Я вошёл. Из-за письменного стола на меня смотрел пышноволосый темноглазый человек лет сорока пяти с тонкими губами и орлиным носом на худощавом лице.

— Здравствуйте, Андрей Дмитриевич, — поздоровался я.

— Вы Серёжа, полагаю? — осведомился известный советский поэт-песенник.

— Он самый. Сергей Ермолов.

— Проходите, присаживайтесь, — Дементьев широким жестом указал на стул.

Перед посещением редакции я сделал пару звонков, воспользовавшись служебным положением. Так что Дементьев был соответствующим образом проинформирован.

— Ну-с, показывайте, что у вас.

— Новая Надя Рушева [1], — сказал я. — Только в поэзии.

— Эх, молодой человек, — вздохнул Дементьев, принимая от меня папку. — Если бы вы знали, сколько раз я слышал эти слова… Ну-с, посмотрим.

Он достал из папки лист с отпечатанным стихотворением, чуть отодвинул его от себя как делают дальнозоркие люди и принялся читать вслух:

Полосочкой огней на дальнем берегу

И прошлое моё, и будущее время.

А я иду себе по мокрому песку,

По звёздам и по мху, что на боках деревьев.

Ах, как же ночь тиха! Медведица ковшом

Крадёт туман с реки в Туманность Андромеды.

А я иду себе, и так мне хорошо,

И сонная волна ползёт за мной по следу.

Я в полночь, может быть, присяду отдохнуть

И буду размышлять о самом сокровенном.

А искры от костра умчатся в Млечный Путь

И звёздами навек застрянут во вселенной.

А что там впереди? За левое плечо

Мне трижды наплевать и дальше — без оглядки.

Мне топать до зари немерено ещё,

И тёплая вода мои щекочет пятки…[2]

Умолк. Я видел, как он пробегает стихотворение ещё раз глазами, про себя."

"— А что, — задумчиво произнёс известный советский поэт. — Неплохо! Ну-ка, ещё одно, — он отложил лист, взял из папки другой. — Так.

Фонарь

У фонарей оранжевые нимбы.

Они работать звёздами могли бы.

Но только вот одна у них беда —

Их в небо не пускают провода.

Один фонарь — я видела сама —

Сошёл, наверно, всё-таки с ума.

Он вырвался, взлететь хотел, но — раз! —

Свалился вниз, разбился и погас.

А утром, убирая стёкла, дворник

И знать не знал, что тут случился подвиг…

Засмеялся.

— Неплохо, неплохо. Немного наивно, шероховато кое-где, но — неплохо. Знаете, пожалуй, мы это напечатаем.

— Отлично, — сказал я. — Не сомневался, что вам, с вашим талантом, вкусом и опытом, стихи понравятся. Они и впрямь хороши.

Дементьев тепло и самодовольно улыбнулся. Он уже забыл, что час назад ему насчёт меня звонил сам Цуканов.