Чужая женщина

— А так? Чувствуешь, КАК я льщу тебе? Как глубоко и сильно я тебе льщу?

Удар за ударом, пронзая насквозь, сжимая пальцами ее волосы на затылке. Такие длинные и мягкие.

— Сильнее, — хрипло и срываясь на гортанные стоны.

Вою от бешеного удовольствия, вбиваясь все сильнее и жестче, быстрее и быстрее. Так сильно, что я слышу, как ударяется мое тело о ее, и вижу, как мой пот капает на ее спину. Как же охрененно смотрится водопад золотистых волос на нежной спине, вздрагивающей от каждого моего толчка. Красивая, дико сексуальная… до боли в паху и сведенных в предоргазменном спазме яиц. И я сатанею от похоти, проводя вдоль позвонков длинным языком, обвивая им раковину ее ушка, рычу в него:

— Я хочу тебя иметь везде, слышишь? Грязно вытрахать тебя везде. Тебе когда-нибудь говорили такое?

— Неет, — стонет, закатывая глаза. — Говори еще… еще.

— С первой секунды я… я хотел тебя. Содрать твои трусики и посмотреть, как распахнутся твои глаза, когда я войду в тебя.

— Еще… о, Боже, твой голос…

— Хотел разодрать твое платье и трахать тебя в клубе на той лестнице. Трахать пальцами, языком, членом. Отметить тебя везде.

— Еще… не останавливайся, пожалуйста.

Я бы сдох, но не остановился. И я сам стону, ускоряя ритм толчков члена внутри. Быстрее и быстрее, просовывая другую руку под живот, ниже к гладкому лобку и сжимая двумя пальцами еще не остывший, горячий клитор.

— Ты все еще пульсируешь, девочка. Так сладко пульсируешь. Кончи для меня… еще… давай, сожми меня, сдави меня… и ори, мать твою. Сорви горло. Ори мое имя… Ты же для этого меня позвала? Грязно тебя трахать… так ори. Ты прекрасно его знаешь.

Никогда не думал, что меня разорвет от ее оргазма, что меня столкнет от него в самое пекло. Сжимает меня хаотичным спазмами. А я не могу взгляд от ее ослепительно красивого лица оторвать. Держу за волосы, повернув к себе, а она мечется в экстазе, извивается подо мной, а я ни черта красивее в своей жизни не видел. Все еще одетая, в распахнутой блузке, задранной юбке и в чулках черных. Волосы спутались и волнами по спине разметались, к мокрому лицу прилипли, и по щекам ее слезы катятся.

— Олеееег, — протяжно с надрывом.

От каждой судороги ее лона меня трясти начинает, и я выхожу из нее, чтоб на спину опрокинуть, чтобы в глаза смотрела, когда я кончать буду. Вот этими своими пьяными глазами чтоб смотрела. Под колени подхватил и насадил на себя со всей дури, ноги поднимая к плечам, надавливая и раскрывая ее для себя, отклоняясь назад, чтобы видеть, как член вбивается в ее плоть, выходя целиком и погружаясь до основания.