Чужая роза (СИ)

Подумаю об этом завтра!

Мне пришлось сказать вслух любимое выражение, не раз выручавшее в трудную минуту, чтобы перебить надоедливый шепот. Но тот не унимался.

«Алессия! — шелестела в воздухе настойчивая мольба. — Выпусти… Открой…»

— Святая Лючия, да что же это такое?

Не сказать, чтобы я верила в местных святых, но к Лючии — жене ветерийского военачальника, пострадавшей за веру во время гонений, у меня было особое отношение. В ее храме крестили Беттину. И это был единственный счастливый день за многие месяцы скитаний. Помню, стояла тогда перед статуей святой, держала сладко спящую после таинства Бетти, и безмолвно плакала. Эти слезы были первыми с той ночи, как я попала в Саритию, они вымывали из души всю боль и страх, что накопились внутри, всю неуверенность и боязнь будущего, все отчаяние и безнадежность. Каменный лик святой был неподвижен, но в какой-то миг мне показалось, что по белым мраморным щекам тоже текут слезы. И в душе, вопреки всему, появилась надежда.

«Алессия… — вклинились в мои воспоминания еле слышные голоса. — Заверши… Выпусти…»

— Отстаньте от меня! — рявкнула в ответ и собиралась добавить, что не буду никого выпускать, но не успела. Во дворе послышался стук колес, а вслед за ним — громкие голоса. Ноэлья с Винченцо вернулись.

Я быстро оглядела спальню, поправила шторы и выскользнула в коридор, торопясь встретить смотрителя и его жену на кухне.

Глава 5

Алессандро Абьери

Он смотрел вслед исчезающему вдали всаднику и думал о том, ради чего приезжал Марко. По словам друга, император готов сменить гнев на милость и вернуть Абьери ко двору. Многолетняя опала, последовавшая после смерти Филиппа, могла быть забыта, вот только условие… Как всегда, есть условие, с которым нужно смириться. Брак. Точнее, сделка.

Абьери усмехнулся. Император хотел быть уверен в его верности, и намекнул Форнезе, что если герцог Абьери женится на одной из фрейлин императрицы, то все былые обиды будут забыты, и его с радостью примут при дворе.

Казалось бы, не самое сложное условие. Если бы не одно «но». Он не хотел жениться. Трудно сказать, откуда взялось это отвращение. Абьери понимал, что рано или поздно ему придется вступить в брак, чтобы продолжить род, но стоило представить жеманных, похожих на разряженных индюшек придворных красавиц, как внутри поднималась волна гадливой брезгливости. Не такой он видел супругу и мать своих будущих детей. Ему нужна была та, кто будет равной по духу. Та, кого он сможет уважать. Та, кто выдержит силу его тьмы.

«Ах, герцог, вы не находите, что сегодня прекрасная погода?» — словно наяву услышал он писклявый голосок контессы Канкредо, и скривился.