Чужая невеста для сына герцога

У герцога Алтуэзии был заключен договор с эйшанами, но они без конца его нарушали.

У эйшанов воевали как мужчины, так и женщины. Бесстрашные и беспощадные, с раскосыми глазами и жесткими темными или рыжими волосами, они повсюду сеяли страх. После их набегов оставались сожженные деревни, вытоптанные поля и трупы. Захватив добычу, они ускользали обратно за Эйшанну.

Им, казалось, покровительствовал сам темный бог Тхоргх, потому что за рекой с их стороны начинались топи и непроходимые болота. Преследователи увязали в них, тонули или вынуждены были поворачивать назад, а эйшаны ускользали от воинов герцога, как вода сквозь пальцы сжатого кулака, чтобы вскоре снова нанести удар.

Правители у эйшанов, или вольные князья, как они их называли, часто менялись, потому что любой знатный человек по их законам мог вызвать правителя на поединок в дни священных праздников. Каждый новый правитель почти всегда разрывал предыдущие мирные соглашения, сделанные его предшественниками, и все начиналось опять.

Приграничная Итерлея всегда была лакомым кусочком. Земли там были плодородными, на зеленых лугах всегда пасся тучный скот, на склонах рос красный и синий виноград, из которого делали знаменитое итерлейское игристое вино. Прадед Эдрика приказал построить там крепость, где постоянно находился военный гарнизон. Но эйшаны по-прежнему совершали свои набеги по всему пограничному побережью реки.

Эдрик вошел в комнату старшего брата. Окна Равьера были занавешены тяжелыми синими шторами, но они все равно не скрывали полностью яркие солнечные лучи, отчего комната казалась словно погруженной в прозрачную морскую воду.

Равьер лежал на широкой кровати. Он был одет в белую рубаху. На лоб ему упали слипшиеся пряди черных волос, которые еще больше подчеркивали бледность лица. Даже яркие глаза цвета молодой листвы, казалось, потухли. Профиль брата заострился, а лоб покрылся испариной.

У Эдрика сжалось сердце. Он любил старшего брата. Равьер был старше его на восемь лет, ему уже было тридцать. В детстве именно Равьер всегда защищал его, а в юности вытаскивал из разных передряг, в которые Эдрик умудрялся попадать с завидной регулярностью из-за своего горячего нрава."

"Средний брат Айвенор был совсем другим — спокойным и мечтательным, он любил книги, музыку, картины, сам брал уроки у знаменитых художников, а по ночам смотрел на звезды в привезенную из-за Дымного моря большую трубу, установленную на крыше самой высокой башни замка. Айвенор рвался повидать мир, но его мечтам не суждено было сбыться.

Лекарь Джиор как раз сменил повязку. Он бросил старую в медный таз, и Эдрик нахмурился, увидев там кровь и гной.

— Здравствуй, Равьер! Как ты? — спросил Эдрик, затворив за собой дверь.