Чужая маска

Он не должен там находиться, не должен, не должен!

– Тише! – Он взял ее под руку и не спеша повел к дальнему концу аллеи. – Не нужно кричать, голубушка. Я все понимаю, я понимаю ваше состояние, и если вы настроены так серьезно, то давайте это обсудим конструктивно, а не на эмоциях. Если ваши намерения тверды, то нам с вами нужно сесть и спокойно все обсудить, чтобы выработать оптимальную линию вашего поведения. Сейчас мы пойдем ко мне домой, я вас угощу хорошим чаем с мятой, и мы вместе подумаем, что и как вам нужно сделать, чтобы ваш муж оказался на свободе, а вы при этом пострадали минимально, а еще лучше – совсем не пострадали. В конце концов, это нормально, когда денежные интересы отступают перед любовью. Ведь так, голубушка?

– Да, – горячо сказала она, послушно идя рядом с ним.

Как хорошо, что Виктор Федорович ее понял! Она не сомневалась, что он поймет. И не сомневалась, что он обязательно найдет выход из положения. Ей стало спокойно и уютно. Она вдруг вспомнила, что в детстве очень боялась темноты, и если приходилось идти одной по темным улицам или неосвещенной лестнице, она обмирала от страха и шла на подгибающихся ногах. Зато когда приходила домой, испытывала ни с чем не сравнимое сладостное чувство покоя и защищенности и радость оттого, что опасность на этот раз миновала.

– Вот мы и пришли, – сказал Виктор Федорович, открывая перед ней дверь подъезда. – В этом доме я и живу. Вы ведь никогда не были у меня в гостях.

– А собака? – вдруг вспомнила Наталья.

Виктор Федорович много раз говорил ей, что его кавказская овчарка совершенно не переносит посторонних, бросается на них, лает и даже норовит укусить. «Ущерб колготкам и брюкам гарантирован», – смеялся он.

– Она сейчас на даче, жена ее сегодня увезла, мы же там проведем все праздники…

Глава 17

Если преступники в праздничные дни не могут не совершать преступлений, а работники милиции не могут позволить себе перестать их ловить, то точно так же больные в эти дни не перестают болеть, а беременные – рожать. Поэтому роддом в Чехове представлялся Насте Каменской вполне подходящим местом для работы, куда она и отправилась с самого утра 30 декабря. Вагон электрички был пустым и теплым, она уютно устроилась в уголке с книжкой и от всей души пожалела, когда пришлось выходить. Ехать бы и ехать еще!

Дежурный врач долго не могла взять в толк, зачем Настя приехала и что ей нужно."

"– Вы поймите, – нетерпеливо говорила она, – архив в выходные дни не работает. Приезжайте в среду, третьего числа.

– Я не могу в среду, – упрямо твердила Настя. – Мне нужно сейчас. Вызовите, пожалуйста, заведующего архивом, я не займу много времени, я просто пересниму нужные мне документы и уеду.

Они препирались минут пятнадцать, после чего врач все-таки сдалась.