Чужая дочь

Не думать об этом было невозможно!

Евсей Ильич талдычит – беречь, мол, себя надо. Рад бы, да жизнь не дает!

Тем временем Егорыч сидел на кухне и, не обращая внимания на разносолы, которые подсовывала ему Варвара, наливался рябиновой настойкой.

Варвара поглядывала на него с беспокойством. Настойка хоть и домашняя, но все же крепкая. А Егорыч опрокидывает ее стаканами, как воду. И не закусывает! И такие страшные вещи говорит про похороны товарища Сталина… А у самого слезы на глазах:

– Ты даже не представляешь, какая же там жуткая давка была. Ужас! Не передать!

Варваре не хотелось про это слушать. Мало они тут страхов натерпелись? Только-только все успокаиваться стали. Конечно, горюют о товарище Сталине, но горевать о вожде надо с почтением, с торжественной печалью, а Егорыч такое несет…

Она обрадовалась, когда на кухню вбежала Лиля:

– Няня, дай попить!

Может, при ней Егорыч уймется?

Нет, не унимается!

– Народу-то! Со всех краев съехалось – тьма! – с любимым вождем попрощаться. Вот и…

Он опрокинул очередной стакан и грохнул кулаком о стол.

– Егорыч, – подошла к нему Лиля, – а ты что, самого Сталина видел?

– Да какое там! – отмахнулся он. – Меня вон самого в стену так впечатали, что ребра до сих пор ноют.

– Бедный Егорыч… – ласково пробормотала Лиля и потихоньку пошла из кухни.

– Это что, – хрипло проговорил он. – У меня на глазах человека насмерть затоптали!

Лиля испуганно замерла, недоверчиво глядя на Егорыча.

– В двух шагах от меня был! Эх!"

"Варвара спохватилась. Незачем такое ребенку знать!

– Лилечка, иди, иди погуляй! Не слушай его!

Девочка с явным облегчением выбежала из кухни.

Егорыч этого даже не заметил.

– А опосля их, знаешь, в грузовики, в кузова покидали, вот так вот, будто кули какие, – он пренебрежительно взмахнул руками, – и из Москвы, из Москвы, из Москвы! А там…

Он снова махнул рукой, да так, что Варваре еще страшней стало.

Не хотела она про такое слышать! Не хотела про такое знать!

– Пьяненький ты, Егорыч, – рассердилась она, видя, как тот опять наливает настойку в стакан. – Чепуху какую-то несешь! По радио и в газетах про это ничего не было!

– Дурища ты темная! – поднялся Егорыч, гневно глядя на Варвару. – Я сказал, как оно на самом деле было! А ты хочешь верь, хочешь… Только я за них, за сердешных, не чокаясь!

И выпил до дна.

Рухнул на табуретку.

Варвара торопливо придвигала ему тарелку за тарелкой, но Егорыч словно не видел. Сидел понурясь, сам точно бы полумертвый.

И вдруг оживился:

– Но задание Михаила Ивановича я выполнил. Конверт товарищу Рокоссовскому передал! Он мне руку пожал! – Егорыч схватил Варварину руку и показал, каким крепким было рукопожатие товарища Рокоссовского.