Моя. Чужая. Беременная

– Я не ошибся.

И плюет себе под ноги.

– Мы знакомы? – отступаю к раковине. – Вы меня знаете?

– Знакомы? – Камушкин прищуривается и делает шаг ко мне. – Да ты смеешься?

– Вы меня пугаете. Пожалуйста, покиньте помещение.

– А раньше не пугал, Настёнышек, – он продолжает медленно наступать на меня. – Думаешь, я жену свою не узнаю?

Я на миг закрываю глаза. Имя отдается тупой болью в сердце. Все тело охватывает мелкая дрожь.

А он продолжает говорить ужасные вещи:

– Думаешь, сбежала из дома, спряталась у мажорчика – и все, никто не найдет? Или ты давно уже перед ним ноги раздвигаешь, а при мне целку разыгрывала? Может, и ублюдок твой от него?

Камушкин оказывается совсем близко. От него несет куревом и резкой туалетной водой. От смеси этих запахов к горлу подкатывает тошнота.

– Не трогайте меня, – выставляю руки вперед. – Я вас знать не знаю!

– Ты чего это мелешь? – он нависает надо мной."

"– Я… я… я память потеряла. Я вас не помню. Что вам от меня н-нужно? – от страха начинаю заикаться.

– Ах, не помнишь? – он вдруг ухмыляется. – За дурака меня держишь? Не на того напала, Настёнушка!

На его лице расплывается довольная улыбка. Я мысленно молюсь, чтобы этот сумасшедший не тронул меня. Чтобы я вышла отсюда в целости и сохранности, как можно быстрее.

– Я не знаю о чем вы! – повторяю. – У меня амнезия!

– Да плевать, что там у тебя. Это ты своему мажорчику уши грей. А мне бабки нужны. Поняла? Завтра я буду ждать тебя здесь с деньгами. Не принесешь – сдам ментам. Не забывай, фирма была на тебе, подписи везде тоже твои, я там вообще не при делах. И не вздумай своему сопляку что-то ляпнуть про меня! Поняла?

– Л… ладно, – говорю, лишь бы отделаться от него. – А… а денег сколько?

Боже, что я несу? Откуда у меня деньги?! У меня даже на трусы новые нет!

– Сто косарей хватит на первый раз, пожалею тебя.

– С-сто тысяч рублей? – у меня глаза округляются.

Где я столько денег возьму?

– Баксов, дура! Зеленых! На кой черт мне твои рубли? Принесешь наличкой, в купюрах по сто и пятьдесят. Поняла?

Кажется, расширить глаза еще больше нельзя, но они расширяются. В голове начинает шуметь.

Он точно сумасшедший! Маньяк! Я даже представить себе не могу человека, который может вот так вынуть и положить сто тысяч долларов! За кого он меня принимает???

– Да не бойся ты. – ухмыляется он. – Не трону. Чай не чужие друг другу люди.

Но я боюсь. Что-то не нравятся мне эти его “не чужие люди”.

Его руки шарят по карманам, будто он не знает, куда их девать.

– Сто тысяч зеленых, – повторяет. – Поняла? Завтра принесешь бабки сюда же.

– Но у меня нет таких денег! – уже чуть не плачу.

– У твоего мажорчика они есть. Нет своих, возьми у него. Дай номер своего телефона. Я тебя наберу, когда сможем встретиться.

– У меня нет телефона, – выпаливаю я.