Моя. Чужая. Беременная

Теперь понятно, почему отец не захотел оставить ее в больнице с собой, а спихнул на меня. И почему у его тещи инсульт, тоже понятно!

– Смотри туда, – тянет меня Мира в сторону цветных горшочков. – Какие красивые. Давай купим Татьяне Ивановне!

– А ей зачем? – удивляюсь.

– Цветы выращивать, – говорит Мира с таким непробиваемым упрямством, что я не сдерживаю улыбки.

– Сначала надо ее спросить, а захочет ли она выращивать эти цветы. Пока же Татьяна Ивановна сказала нам купить ершиков и тряпок для уборки. И еще одну метелку попросила взять.

Передо мной стенд с полезными приспособлениями для кухни. Например, лукорезка, которая одним нажатием нарежет луковицу на ровные кубики, и хозяйке не придется рыдать над досочкой. Горшочки для цветов стоят сбоку от нас. Мира крутится у меня под ногами. Я с любопытством разглядываю лукорезку. Взять, что ли? Конечно, ее в списке нет, но....

В мои мысли врывается жуткий грохот, прозвучавший рядом со мной.

– Мира! – испуганно рявкаю.

Сердце нервно бьется в груди.

– Что? – спрашивает девочка.

Фух, это не Мира упала.

К ногам подкатывается пластмассовый горшок. Я поднимаю его и несу на место. Из-за стеллажа выступает мужчина в красной куртке “Майкл Корс”, и мы сталкиваемся нос к носу.

– Ой, простите, – отступаю с дороги.

Незнакомец высокий, слегка полноватый, со светлой макушкой. Его взгляд натыкается на меня, и раздражение в нем превращается в страх, будто он призрака увидел. Глаза расширяются.

– Ты?! Какого… – он пытается схватить меня за руку.

Но между нами вклинивается Мира и с любопытством крутит головой:

– Ася, а это кто?

– Никто, милая, – глажу ее по голове, – дяденька обознался.

А сама отступаю и настороженно смотрю на него:

– Мужчина, вы меня с кем-то перепутали.

Ой, это ведь тот мужик, которого показывали по телевизору! Камушкин или как его там...

Он продолжает таращиться на меня, его рот раскрывается и закрывается как у рыбы, выброшенной на берег."

"Он пятится и натыкается на тележку, которая задевает оставшиеся горшки.

– Может, вам нужна помощь? – зачем-то спрашиваю.

Все-таки у него горе: жена умерла, вот и неадекватный немного.

– Отвали! – рычит он и наступает на горшок.

Его нога утопает в нем, он продолжает неловко пятиться, уже вместе с горшком, а затем бросается прочь с такой скоростью, будто за ним гонится стая бешеных собак.

Грубиян. И почему у меня такое чувство, будто мы с ним знакомы? Особенно его голос… Может, он кто-то из моей прошлой жизни?

– Мужчина! Подождите! – кидаюсь за ним и тут же торможу.

Судя по его поведению, он узнал меня. Почему же сбежал? Может, не стоит его догонять, и вообще… Ой! Я же тут не одна.

– Мира! – кричу в испуге.

Не хватало еще ее потерять!

Но девочка стоит у стеллажа как ни в чем не бывало.