Моя. Чужая. Беременная

Похоже, ее не слишком вдохновила моя идея. Но я продолжаю, надеясь на чудо:

– Он когда присоединится к нам, то увидит какие мы молодцы. Огромного снеговика слепили!

– Ну ладно, – наконец, выдыхает Мира.

Причем таким тоном, точно делает мне одолжение.

Минут через двадцать, полностью одетые, мы выходим на улицу. Оделись бы и быстрее, если бы кое-кто поменьше капризничал.

Похоже, бабушка, у которой Мира живет, все ей разрешает и пылинки сдувает. Неужели Макс не видит, что она портит ребенка своей любовью? Хотя… не мне ему говорить об этом. У меня еще своих детей нет, тот, что в животе, пока не считается. Еще неизвестно, может я тоже буду все ему разрешать!

Думаю об этом, и в памяти внезапно что-то мелькает. Размытая картина: мужчина, женщина и маленькая девочка, которую они ведут за руки по проселочной дороге. Светит яркое солнце, по обе стороны дороги теплый ветер колышет травы.

“Покачайте меня! – кричит девочка, заливаясь смехом. – Еще! Еще!”

Родители поднимают ее над дорогой. Начинают раскачивать за руки. Она визжит от восторга и дрыгает ногами.

– Покачайте меня… – шепчу, охваченная узнаванием.

Эта девочка – я. А мужчина и женщина – это мама и папа...

– А-ася-я! – Мира капризно дергает меня за рукав.

Одна варежка слезла с ее руки и лежит на крыльце.

Вздрагиваю и возвращаюсь в реальность.

– Прости, давай помогу надеть.

Присаживаюсь на корточки. К нам уже летят собаки, виляя хвостами.

– Я сейчас их привяжу! – машет рукой охранник у ворот.

– Спасибо! – отзываюсь с улыбкой. – Мы пойдем снеговика лепить.

– Ну и правильно, – говорит он, а затем свистит.

Собаки кидаются к нему. Он возится с ними, каждую садит на цепь.

И правильно. Они огромные, еще начнут играться рядом с нами и случайно Мире навредят.

Я беру девочку за руку, и мы вместе обходим дом. На заднем дворе разбит большой сад, который сейчас занесен толстым слоем снега, а вдоль забора растут голубые ели. Сюда не пускают собак, так что мы с Мирой точно не вляпаемся в вонючую неожиданность.

Вскоре нам удается скатать два больших снежных кома. Мой, конечно, побольше, но Мира единоличным решением присваивает все лавры себе. Мол, дом ее папы, значит и ее тоже. И сад ее, и снег ее, и комки, соответственно, тоже. Железная логика.

Я не возмущаюсь, меня сейчас больше волнует мой внезапный экскурс в прошлое. Знаю, что видела в воспоминаниях маму и папу, но не помню их лиц и как не пытаюсь, не могу вспомнить, где они сейчас и что с ними! Как не могу вспомнить и того, что за дорога мне привиделась. Хотя точно знаю, что там должно быть село…

От напряжения начинает болеть голова.

– Мира, ты не замерзла? – нехотя отрываюсь от мыслей.

– Не-а! – она трясет варежками, на которых налипли кусочки льда.