Чужая жизнь

Как бы мне ни была противна сестра, но нужно всё же найти её.

— Алиас, дай пароль к личным страницам Берты. Я хочу всё же проверить, куда она хотела сбежать.

Взяла шампунь и начала мыть голову, хотя хотела просто смыть вино. Но взгляд манаукца был таким многообещающим, что я не решилась выйти к нему. Точно не отпустит и продолжит то, на чём остановился в скайте.

Тамино смерил меня взглядом, затем вздохнул. Долго смотрел в окно и через несколько минут кивнул.

— А ты упёртая, всегда получала то, что хотела. Шла до конца.

Сравнение с сестрой больно ранило, но я только поджала губы и отвернулась, продолжая мылить волосы. Да, мы похожи, но не во всём. Что-то семейное проскальзывало.

— Так дашь? — недовольно буркнула и стала смывать пену с волос.

Молчание затягивалось. Я обернулась, и рот очередной раз неприлично выдал мой восторг. Да, он знал, какое впечатление производит, и красовался, медленно снимая рубашку, кидая её к моим вещам на полу. Затем стал расстёгивать брюки, насмешливо пронзая взглядом. Белья на нём не было, поэтому я его мужское оружие увидела сразу, стоило брюкам оказаться на бёдрах, а дальше я отвернулась, закусив губу, прикрыв глаза и подставив лицо струям воды. Он пёр на меня, как осадный робот. И я уже не стремилась его остановить. Зачем? Вот докажу, что я не Берта, пусть потом мучается. А я его сразу предупредила, поэтому…

— Ах, — вздохнула, когда горячие ладони обхватили мои груди. Размер их был небольшой, но я ими гордилась. Красивые, не висят. Сильные пальцы ласково мяли соски, пробуждая притупившееся желание. Резко развернул и, как прежде, властно ухватил за подбородок и впился в губы страстным поцелуем. Его колено раздвинуло мои ноги, приподнялось, упираясь в пульсирующую от вожделения промежность.

Закинул мои руки над головой, медленно погладил их ладонями, опускаясь до лица. Алиас был напорист, весь на взводе. Я пьянела от его желания. Здесь и сейчас он был со мной, ласкал меня, хотел меня. Это потом я буду мучиться угрызениями совести, а пока я позволяла манаукцу делать со мной всё, что он хочет, так как я со своей бедной эротической фантазией о многом не могла и представить.

Алиас целовал меня всю, везде: груди, живот, губы… Я обнимала его за плечи, откидывала голову, открывая шею. Он довёл меня до исступления и, отстранившись, тяжело дыша, шепнул:

— Жаль, времени мало. До вечера не доживу, умру от неудовлетворённости. Прости что быстро, но ночью исправлюсь.

Я кивнула, ничего не понимая. Он словно сам с собой разговаривал, а не со мной. Ночью так ночью.

Я взлетела на его бёдра с одного ловкого движения рук. Примерившись, Алиас стал опускать меня, целовал, заглушая стон, рвущийся с моих губ.