Чужая жизнь

Струи бежали вниз по ноге, мочили сидение, ткань юбки, даже трусики. Я уже пребывала в мире блаженства. Вторая нога также была омыта и вылизана. Боль как рукой сняло! Это невозможно приятно, когда язык проникает между пальчиками.

— Хочу тебя, — тихо произнёс Алиас, и я была с ним согласна. Хочу. Сама хочу, сильно болит всё внизу живота. — Но нельзя, — я замерла, удивлённо моргнула, — дети возвращаются.

Я ахнула и села прямо, поправляя одежду. Чулки схватила, но Алиас их отобрал и спрятал в карман брюк. Я пересела на сухое место, а бессовестный манаукец подмигнул, глядя на мокрую ткань сидения.

Детей посадили на боковые сидения, объясняя, что вино пролили случайно, хотя шия Гонер, кажется, что-то заподозрила. Она старательно отводила взгляд и просила детей не шуметь. А Эльза не понимала, она хотела рассказать мне, как классно провела время, поэтому села мне на колени. Я же пыталась задрать ткань юбки, чтобы девочка не села на мокрое. К концу поездки я чуть не стала косой. Всё краем глаза следила за Алиасом, на колени которого забрался Генри и ревниво поглядывал на нас с Эльзой.

Домой вернулись в хорошем расположении духа. Тамино так вообще в игривом. Сначала из скайта выпустили детей. Я же ёрзала, не зная, как же мне быть. Как выйти и не опозориться. За меня решил Алиас. Он легко поднял меня на руки и отнёс в спальню под возмущённые вопли детей. Эльза хотела пойти с нами, а Генри ревновал папу ко мне, требуя и его поносить на руках. Но отец из Алиаса строгий, одно короткое «нет» — и дети замолчали, а я, смущённая до ужаса, пыталась прикрыть рукой сырую ткань юбки.

В спальне я сразу бросилась в ванную комнату. Первый раз, когда сюда попала, думала, дверью ошиблась. Всё из белого мрамора, золотые краны, ручки, сушилки. Ванная как маленький бассейн. Душевая кабина — отдельная комнатка. Везде функции, умные программы, которые с тобой общаются, подсказывая, что ты на самом деле хочешь. Я полчаса наслаждалась исследовательским азартом, потом постояла, разглядывая морской пейзаж за арочным окном с широким подоконником.

Но это было утром, а сейчас не до этого было. Голой заскочила в душевую и стала смывать липкие следы вина с бёдер, но Алиас в одиночестве оставлять меня не собирался. Он стоял возле раковины в запачканной рубашке и наблюдал, как я моюсь. А я его не сразу заметила. Мылилась, ругая красноглазых извращенцев, которые соблазняли так, что и монашка не выдержит.

И когда я выпрямилась с губкой в руках, то ахнула, увидев Алиаса, и прикрыла грудь. Улыбка на алых устах подсказала, что этот гад меня подслушивал!

Вспомнив, что он меня уже не раз видел голой, хотела расслабиться, но скованность не отпускала. Поэтому я решила поговорить с ним по поводу расследования. Пора было заняться делом.