Чужая жизнь

Я стонала, удивляясь, как ярче и глубже чувствовала его проникновения. Умирала от нестерпимого ощущения, что в любой момент могу взорваться, но освобождение не приходило, а Тамино не останавливался. Он держал за щиколотки, тянул на себя, ускоряясь. Я всхлипывала, мечтая поскорее получить желаемое, и Алиас тоже был недоволен, усиливая натиск. Я поймала свой миг через несколько долгих, мучительных минут, сотрясаясь от разрядки. Тамино догнал меня практически сразу, изливаясь горячим семенем.

Расцепив браслеты, он лёг на меня, тяжело дыша. Мы оба взмокли и просто наслаждались покоем.

— Ты сводишь меня с ума, Кэйт. Хочу всегда быть в тебе, это так приятно, — тихим голосом признался Алиас. — Может, рванём в отпуск? Только ты и я.

— А дети? — напомнила ему. — И, по-моему, мы и так с тобой только и делаем, что любовью занимаемся, — посмеялась.

Тамино приподнялся на локтях, а я развернулась к нему лицом.

— Да, детей не оставишь, — с улыбкой ответил Тамино, руками убирая с моего лба волосы.

Мы ещё немного полежали, улыбаясь и лаская друг друга руками. Потом решили, что пора спать, и перебрались в спальню. Я приняла душ, переоделась в сорочку. Пока Алиас занимался омовением, сходила к Эльзе, проведала её, потом Генри. За окном началась гроза, и яркие всполохи окрашивали ночное небо. Я никогда раньше не видела этого в живую, и теперь вспомнила, что дети обычно боятся грозу. Но плотные жалюзи укрывали окна, не давая ничему потревожить детский сон. Мои ангелочки посапывали, кем-то заботливо уложенные в кроватки. Выйдя в коридор, я столкнулась с Тамино.

— Тоже проведать пришёл? — тихо спросила у него.

Он кивнул, поглядывая на дверь Генри.

— Они спят, — заверила я его.

— Нам тоже пора, — шепнул Алиас и, подняв меня на руки, унёс обратно в спальню под мой тихий смех. Меня трогала его забота, как о детях, так и обо мне. И, уютно устроившись у него на груди, я, счастливая, погрузилась в сон, отгоняя прочь прошедший день.

В кабинете долго царило молчание. Двое сверлили друг друга глазами. Жибор ждал, когда хозяин кабинета решится на разговор.

Алиас не отводил взгляда, вертел в руках пустой стакан с остатками рома. Он показал его гостю и уточнил:

— Я не пил. Это у твоей жены нервное истощение. Не ожидал от тебя, что ты можешь довести женщину до такого состояния. Нервный срыв чреват последствиями. Ты бы не усугублял, — отозвался Жибор.

— Нервный срыв? — переспросил Алиас.

В его глазах появилось беспокойство.

— Да. И причина ты, — ровным голосом бросил обвинение в его адрес незваный гость.

— Я не понимаю тебя.

— Я тоже не понимаю. Что между вами творится?

— Всё хорошо между нами, — грубо ответил Алиас и встал. Он открыл бар, достал чистые бокалы и разлил тёмный ром. Протянул гостю выпивку.