Чужая жизнь

Даже не пытайся вести в этой игре.

Я немного расстроилась, так как хотелось уже самой взять в руки процесс и даже сесть на мужскую плоть. На снимках это выглядело до безумия прекрасно. Видимо, это только в моих глазах прекрасно, Тамино был иного мнения.

Он навис надо мной, сжал грудь и взял её в рот. Я вздрогнула, испугавшись, что он её откусит, но острое наслаждение пробило вдоль позвоночника. Я выгнулась, зарываясь в его волосах, а он медленно выпустил из плена своего горячего рта сосок и снова втянул в себя, так глубоко и волнительно. Между ног у меня всё взбунтовалось, оживая.

— Алиас, — шептала ему, открывалась, расставляя ноги в стороны, сжимая коленями его талию. Тамино же был как всегда неспешен, как волны спокойного моря, накатывал на меня волна за волной. Ласкал грудь, нехотя отпуская, чтобы снова подарить блаженство и негу.

Удерживая за плечи, Алиас спускался вниз, целуя, лаская. Я задыхалась, я парила. Я была огнём, я была ветром. Моя душа трепетала, порываясь вырваться из грешного тела. Тамино сжал в руке ткань трусиков и потянул вниз, тяжело дыша, прижимаясь губами между ног, там, где всё так сильно пульсировало, что мне казалось, он это чувствует. Оставшись в одних чулках, я сквозь полуопущенные ресницы наблюдала, как этот белоснежный хищник возвращается ко мне, накрывает телом. Он помог себе рукой отыскать вход в расщелину моего естества и рывком ворвался, удерживая мою голову. Я вскрикнула, хватаясь за его плечи. Он практически полностью вышел и снова ворвался в меня, принося с собой ураган. Я застонала, пытаясь удержать его в себе. Алиас был резок и медлителен, он целовал после каждого вторжения, следя за моим выражением лица. Его ладонь не давала отвернуться от мягких губ, не давала возможности избежать проникновения до самых глубин. Я двигалась, извивалась. Мне хотелось кричать от переполняющих эмоций. Сердце билось в груди, оглушая. Но я не могла повлиять на Алиаса, он брал меня как хотел того сам, полностью погружаясь одним резким толчком и снова оставляя меня. И когда он ускорился, я с облегчением застонала, прижалась сильнее, прикрыв глаза, благодарно целовала в шею, не в силах говорить, только стонать, только звать его, только цепляться, чтобы не потерять.

Сквозь рвущиеся стоны я слышала его шёпот на неизвестном языке. Но не было сил отозваться, я полностью растворилась в вихре, который уносил меня прочь от проблем, от всего насущного. Главное было лишь двигаться навстречу ему, ловить своими губами его, кричать от разрывающего сердце восторга.

— Какая же быстрая, — тихий смех на грани сознания привёл меня в чувства.

Алиас оставил меня одну, а я открыла глаза, рассматривая белую гладь потолка. В крови слышались отголоски урагана страсти, который ещё недавно царил во мне.