Чужая жизнь

Чуть всхлипнула, понимая, что целуют не меня. Жалость разъедала душу похлеще кислоты. За что со мной так судьба? За что? Зачем такой соблазн, когда и сил нет сопротивляться?

Спасло меня сообщение от Эллы. Я повернулась к экрану и не сразу смогла поверить в то, что прочитала.

— Дорогая, я чего-то не знаю о твоём прошлом? — озадаченно спросил у меня муж мой сестры.

Я же вновь и вновь читала сообщение и готова была взвыть. Как я могла забыть!

Манаукец не дождался от меня ответа, усадил прямо и сам прочитал сообщение Эллы вслух:

— Сдохни, потаскуха! Развратная сучка, после стольких лет, думаешь, я забыла, что ты сделала! Тварь! Не смей мне писать!

Мне было дико стыдно за сестру.

— Простите, я забыла.

— И что же ты забыла мне рассказать? — строго уточнил манаукец.

Я же прятала глаза, рассматривая, как белая махра халата прикрывает голые коленки. Чулки я сняла, выкинув их в урну.

Эта длинная история началась в старших классах.

— Просто Берта поспорила с подругами, что сможет отбить парня у Эллы. Я забыла, что она всё ещё злится на сестру.

— Да, — кивнула и схватила пульт, чтобы найти кого-нибудь другого.

— Дорогая, ты же всегда говорила, что была прилежной отличницей.

Я в изумлении обернулась на манаукца.

— Это я была отличницей, а не Берта, — вышло слишком обидно, хотя я просто хотела возразить. — Берта не любила учиться, она не была глупой, не думайте, просто не терпела школьные правила и…

— И-и-и, договаривай, дорогая, — на удивление спокойным голосом произнёс манаукец, но глаза его говорили об обратном — злость в них просто плескалась. — Мне очень любопытно услышать дальше.

— Вы не подумайте, к сестре все придирались. Мне кажется, учителя сами виноваты. С трудными подростками нужно быть более сдержанными и внимательными. Но они постоянно ставили меня ей в пример, а она злилась.

— И что с парнем Эллы? — вернул меня к началу разговора Тамино.

Я вглядывалась в лицо манаукца. Он словно закаменел, черты его заострились, и так не особо приятное лицо стало откровенно пугающим.

— Она выиграла спор. Отбила его, — пыталась пощадить его чувства, но манаукец цепко схватил пальцами мой подбородок.

— Дорогая, за то, что бы просто отбила парня, не проклинают и развратной сучкой не называют. Подробности…

— Да зачем вам знать?! — не выдержала я давления. Вырваться из плена сильных рук не могла, поэтому просто отклонялась, возмущённо шипя. — Это прошлое. Понимаете, это было давно. До вашей с ней встречи. Она же изменилась! Вы же любите её. Разве она развратная?

Манаукец долго молчал. Желваки ходили на его скулах, а прищуренные глаза выдавали всю ярость, которая бушевала в нём.

— Нет. Дорогая. Ты права. Ты у меня скромная, интеллигентная. И добропорядочная жена.