Чувство реальности

Мешок выкинуть к чертовой матери в урну у входа.

– Добрый день, могу я вам чем-нибудь помочь? – обратилась к Григорьеву молоденькая продавщица-китаянка.

Большие квадратные часы над прилавком показывали без десяти три. Значит, в Москве сейчас без десяти одиннадцать вечера.

Андрей Евгеньевич огляделся. В магазине было пусто, только он и продавщица.

– Подержите, пожалуйста, моего кота, – попросил Григорьев, – мне нужно срочно позвонить, а потом вы поможете мне подобрать для него все необходимое.

– О, да, конечно, – продавщица осторожно взяла котенка своими крошечными детскими ручками и тут же ласково заворковала с ним по-китайски.

«Если Машка спит, телефон все равно выключен, и я ее не разбужу, – утешал себя Григорьев, набирая код России и Москвы, – это, конечно, безумие, то, что я сейчас делаю, но я не могу больше. Я должен услышать ее голос. Я заслужил. Я, кажется, вычислил Колокола, впервые за эти годы я его вычислил. Более того, я теперь почти знаю, кто и почему мог убить Бриттена и Кравцову. В общем, я молодец. Остается только определить, насколько верны мои догадки и как я могу все это использовать, чтобы защитить Машку».

В трубке поскрипывала, посвистывала живая межконтинентальная тишина. Григорьев тревожно косился на часы, на стеклянную дверь и уже собирался нажать отбой, когда тишину прорвали ясные долгие гудки.

* * *– Это мой телефон, – объяснила Маша. – Господи, какое у вас сейчас смешное лицо! Это всего лишь телефон, а не кошка. Да, слушаю, – ответила она в трубку по-русски.

Потом тут же перешла на английский, заговорила быстро и тихо. Арсеньев понимал только отдельные слова."

"– Нет… Я в порядке… Это почти центр… еще нет… неплохо, но все красное и отвратительный душ… Пока ничего определенного, я просто попросила, и все, не надо делать никаких ужасных выводов… да, обещаю… что у вас с голосом? Вы не спали всю ночь и много курили… нет, я отлично слышу..

Саня подумал, что наверное, универсальное английское «you» в данном случае все-таки обозначало «ты», а не «вы». Она говорила с кем-то очень близким. Ему стало интересно, с кем именно, но он ни за что не решился бы спросить. Он слушал и чувствовал себя неловко. Он ведь не предупредил ее, что понимает по-английски. Вдруг она скажет что-то, не предназначенное для чужих ушей?

– Как раз сейчас я у него дома… трудно, но возможно… что? Точно такой? Ты шутишь! Белый, с голубыми глазами? Это судьба. Я тебя поздравляю… Твой Христофор в детстве был тоже настоящий бандит. Ты сам мне рассказывал… нет, просто устала и хочу спать… да, хорошо, обещаю… Я поняла, не волнуйся, я все поняла…. Нет, я не одна сейчас… не могу… Целую тебя, я сама позвоню, – она отложила телефон и улыбнулась Арсеньеву.

– Неужели у вас в Америке еще кто-то курит? – спросил он.