Чувство льда

Пусть ищет того комитетчика, пусть разбирается… Пусть. Главное – она теперь знает, откуда исходит опасность. И нельзя никого в это посвящать, нельзя никому сказать, попросить помощи. Невозможно признаться в том, что замышляла убить собственную мать и племянников.

Она найдет возможность поговорить с Колосовым. Сама. Пусть скажет, что ему нужно. Вернее, сколько. Может быть, не так уж много, и она сумеет достать эти деньги, ни в чем не признаваясь Саше. В крайнем случае продаст что-нибудь из подаренных им украшений, скажет, что потеряла или украли. Придумает, что сказать. Главное, разобраться с Колосовым и заставить его молчать.

* * *Следователь Огнев очень хотел в отпуск. Плевать, что начало весны, какая разница, если уже куплены путевки и оплачены билеты, и жена целыми днями трясет дома нарядами, прикидывая, что взять с собой, и мечтая о первом за пять лет супружеской жизни совместном отдыхе. Виктор Евгеньевич Огнев жену любил и о поездке мечтал не меньше, чем она. И вообще, устал он что-то… А тут дело об убийстве свалилось. Да такое склочное, что за неделю, пожалуй, не раскроешь, а до отпуска аккурат неделя-то и осталась. Начальство у Виктора Евгеньевича зловредное до невозможности, с него станется в отпуск-то и не отпустить, пока дело не закончишь и в суд не передашь. Справедливости ради надо бы отметить, что начальство зловредность свою проявляло не ко всем подчиненным, а исключительно к тем, кого недолюбливало, и Огнев в этом не особо длинном списке стоял на первом месте. В крайнем случае – на втором. И было за что. Не выказывал Огнев должного почтения к старшим и более опытным товарищам, полагая по молодости лет, что знает все куда лучше и прекрасно справится без всяких там советов и указаний. Однако справлялся он не так чтобы очень…"

"В деле об убийстве Екатерины Шевченко версий было три. Первая: убийство совершено случайным преступником, возможно, с целью ограбления или изнасилования. И хотя у потерпевшей, как выяснилось, ничего не взяли, и сумочка оказалась на месте, и все ее содержимое в целости, но это ни о чем не говорит, потому как брать-то там было нечего: ни денег, ни ценностей. В уголовном праве это называется ошибкой в объекте. Девушка видная, красивая, вот и подумал залетный негодяй, что у нее в сумочке может найтись что-нибудь интересное, а на шее, на пальцах и в ушках – что-нибудь ценное. Март, холодно, под шапкой, шарфом и перчатками не больно-то разглядишь, есть там что или нет. Такое убийство можно раскрывать до второго пришествия и результата не получить.