Чувство льда

Как только Юрцевич снова появится, она изложит ему свою позицию и не отступит от нее ни на миллиметр. Только вот когда он теперь появится?

Май стоял теплый, и тренер вывел ребят заниматься на открытом стадионе. Юрцевич возник перед Любой минут через десять после начала тренировки, будто все время стоял здесь и поджидал ее.

– Вы меня избегаете? – Он тревожно заглянул ей в глаза. – Я ждал вас возле школы в два часа, как вы и сказали, прождал до трех, но вас не было.

– Извините, – Люба тепло улыбнулась ему. – Я совсем забыла, что у меня назначена встреча с научным руководителем, пришлось ехать на кафедру. У меня нет вашего телефона, иначе я бы позвонила, предупредила.

Она поймала себя на глупой мысли: хорошо, что сегодня на ней модное пальто-макси, в нем она выглядит более женственной. Боже мой, о чем она думает? О том, чтобы понравиться этому… Люба, Люба, ты ли это? Ты же всегда была уверена, что самое главное – это внутреннее содержание, образованность, духовность. Ты так думала, так говорила, ты этому учила детей в школе. Или говорила и учила, но на самом деле не думала?

– Что вы мне ответите? – требовательно спросил Юрцевич. – Вы обещали сегодня дать ответ.

Люба вздохнула, помолчала немного, внимательно глядя в его синие глаза, потом неторопливо и внятно изложила итог своих размышлений.

– Если вас это устраивает, мы сможем договориться, – заключила она, чувствуя, как колотится сердце."

"Что он ответит на все это? Что он не согласен? Что это ему не подходит? Или вообще он передумал на ней жениться и хочет просто отобрать детей, любым способом, любыми средствами, вплоть до затевания судебного процесса об установлении отцовства. Дело получит огласку, и родители ей этого не простят. И ему тоже не простят. Мама снова побежит к своему дружку из КГБ, который теперь занимает уже более высокий пост и, соответственно, обладает большими возможностями, и совершенно понятно, что будет дальше. Неужели сам Юрцевич этого не понимает? Впрочем, наверное, не понимает, ему ведь и в голову не приходит, чьими стараниями он угодил за решетку в тот момент, когда его возлюбленная Наденька была на сносях. И нельзя сказать ему об этом, предупредить, потому что это будет предательством по отношению к родителям, да и реакцию самого Юрцевича предугадать невозможно: а вдруг он разозлится на их семью настолько, что даже о своей любви к сыновьям забудет, и перестанет приходить, чтобы посмотреть на них, и Люба больше не сможет с ним встречаться.

– Я согласен, – негромко, но очень твердо ответил он. – Я же сказал, что приму любые ваши условия, только бы быть рядом с мальчиками. Спасибо вам, Люба.

У нее отлегло от сердца.