Чувства в клетке

Отрываюсь, говорю:"

"— Он был более нежен! — Амин срывается с цепи, валит меня на пол, стаскивает одежду, жадными ласками доказывая, что теперь я принадлежу только ему. Не как вещь, а как любимая женщина.

— Ты моя, — приговаривает он, вбиваясь в меня на полной скорости, — только моя! Убью, если предашь!

— Твоя! — шепчу в ответ.

Из-за таких эмоциональных сборов мы чуть не опоздали на самолет. Это плохо, потому что паспортный контроль проходим самыми последними, слиться с толпой не получилось. Пришлось на полную мощь включить роль капризной сучки.

— Эдечка, не беги так! Я же на каблуках!

— Догоняй! — злится мой ""муж"".

— Возьми мою сумочку! Мне тяжело! — молча выхватывает мой клатч, обдавая гневным взглядом. Продолжаю донимать его. И только когда садимся в самолет на свои места, я говорю ему на ухо:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— У Андрюши лучше получалось. Он бы не молчал, а подыгрывал! — Амин багровеет от гнева, даже сквозь грим заметно.

— Я тебя сейчас задушу, раз оттрахать нет возможности, — шипит он в ответ.

— Попробуй! Снежанне не привыкать.

— Скорее всего, так и есть! А ты не боишься отморозить задницу в этой недоюбке, когда мы в Россию прилетим?

— Меня будут греть жаркие взгляды!

— Сучка!

— Еще какая!

— Ладно. Я ценю твои попытки меня отвлечь от дерьмовых мыслей, но все самое веселое еще впереди. Нас могут встречать в России.

— Конечно, могут. Они и здесь нас ждали. Ты же видел этих мудаков, которые высматривали все и всюду. Но мы проскочили. Надеюсь, и дома нам повезет. Кстати, предлагаю остановиться в моем доме, который достался мне от Василия Николаевича. Он большой, стоит в тихом месте. Не думаю, что там нас будут искать.

— Хорошо. Давай.

Все получилось. Прошло без сучка и задоринки. В России мы снова проскочили прямо под носом у тех, кто выискивал наши лица. Снежанна не подвела. Достала всех своими придирками и капризами. Но главное, не попалась. Такси доставило нас по нужному адресу, и вот мы уже у ворот дома, где я не была очень давно. Дом встречает нас холодной пустотой, глазницы окон смотрят неприветливо. Начинается мерзкий дождь, поэтому хочется скорее спрятаться, ощутить тепло очага, но сегодня нам этого не светит. Проходим по гостиной, мебель вся укрыта белыми чехлами. Все замерло в тоскливой тишине в ожидании хозяина, который никогда уже не посидит на огромном диване, никогда не растопит огромный камин, не плеснет в стакан янтарный обжигающий виски, не закурит толстую кубинскую сигару. Замираю на пороге, на меня набрасываются непрошенные воспоминания. Василий Николаевич был мне как отец, а Машка как сестра.