Чувства навыворот

И едва завидев рыжеволосую девочку на плечах старшеклассника (улыбающуюся во весь рот и сжимающую в руке перевязанный красным бантом школьный звонок) мама ядовито заметила:

— И вот это, по-твоему, уровень, Саша? Неужели для такой почетной миссии они не нашли никого лучше Сашкиной пучеглазой жабы?

— Закрой-ка, рот, Васелина! — одернул ее отец. — Ты вообще-то, о ребенке говоришь!

Родители замолчали, а Слава не мог отвести любопытного взгляда от девочки. Когда линейка закончилась, он сам подошел к ней. Наверное, познакомиться хотел да только не знал, с чего начать разговор.

Потому и ляпнул первое, что пришло на ум:

— Моя мама говорит, ты похожа на лягушку! А, нет. На жабу!

Каким же было его удивление, когда вместо ожидаемого дружелюбия малявка оттолкнула его от себя и гневно выплюнула:

— Я — не жаба! А твоя мама — дура!

Он никому и никогда не позволял обижать свою мать.

Ни словом. Ни делом. Ни тогда. Ни сейчас.

Между ними завязалась потасовка.

Он умудрился сорвать огромный белый бант с ее головы и потоптаться на нем ботинками. Она, в свою очередь, треснула обидчика кулаком по лбу и смачно плюнула на его новенький пиджак. Так началась их история.

Сначала все казалось банальным соперничеством.

За оценки. За любовь преподавателей.

И всякий раз, когда Синичка выбивалась в отличницы, Слава получал приличный нагоняй от матери. Мол, позорище! Даже такая бестолочь, как Ирка, и то лучше тебя учится!

Его наказывали, лишая любимых вещей. Ограничивая свободу.

И все из-за нее! Из-за упрямой рыжей овечки!

А уже это порождало злость. Дикую. Бесконтрольную.

Которая со временем переросла в неприязнь. В отвращение.

В хроническую враждебность. О, она бесила его до тошноты!

Одним своим присутствием. Одним своим существованием.

И, тем не менее, в те редкие моменты, когда Ирина прикасалась к нему, с Красницким что-то… происходило. Странное. Темное. Парализующее.

Будто тысячу вольт сквозь тело пропускали.

В тот же миг. В одно касание.

И больно. И смертельно. Но, сука, приятно до одури.

И без этих самых «прикосновений» он уже не мог.

Не выдерживал. Впадал в зависимость, точно наркоман какой.

Неделя в «завязке». Максимум, полторы. А потом срывался вновь.

И делал все… ВСЕ, чтобы она подошла. Чтобы дотронулась.

Чтобы вновь шарахнула его статическим. Не щадя, обжигая нутро.

Да, именно так все и было. Глупо и непонятно.

А теперь? Дьявол! Теперь все стало еще сложнее!

Потому что сегодня впервые в жизни он увидел в ней…

— Слава! — строгий отцовский бас, громовыми раскатами разлетевшийся по дому, вернул его к реальности. — Долго еще будешь топтаться у порога?

— Иди скорее к нам, родной! — снова мать. — У нас гости!

Обреченно выдохнув, Красный направился в гостиную.