Чувства навыворот

 — Красиво жить не запретишь!

— Как называется?

— Сломанные крылья!

— Ого!

— Что?

— Слишком уж тяжелое название для такого изящества! Не находишь?

— Мне пофиг, честно говоря! Это отца от нее кроет!

— Кроет?

— Ну, да! Он заказал эту картину спустя месяц после их с матерью свадьбы у одного известного итальянского художника и отстегнул за нее весьма кругленькую сумму. Мама рассказывала, что первое время папа мог таращиться на полотно часами! Непрерывно! Представляешь?

В груди шевельнулась тревога.

— С большим трудом.

— Тогда радуйся, пучеглазая!

— Чему?

— Мне не передалась по наследству его тяга к высокому искусству!

— Вместо того, чтобы часами изучать технику мазка, предпочитаешь махать кулаками на ринге?

— Да! — Слава распахнул перед ней дверь, которая оказалась входом в большую уборную. Столь шикарную, что Ирина едва удержалась от восторженного возгласа. — И тебя!

— М-м-м?

Хищный оскал служил весьма красноречивым ответом.

Как и тихий чувственный шепот на ухо:

— Предпочитаю!

Приподнявшись на носочках, она запечатлела на его губах вполне невинный благодарный поцелуй. Затем игриво ущипнула за упругую ягодицу, чем вызвала мимолетную улыбку на суровом лице Красницкого.

— Знаю, — протянула заговорщицки.

— Нет. Не знаешь.

— Расскажешь?

— Покажу! — он надменно дернул подбородком. — Поторопись!

Синицына шустро юркнула внутрь и уже через порог пообещала:

— Я скоро вернусь, ступай!

Лишь заперев дверь, она почувствовала себя в относительной безопасности и постаралась максимально расслабиться. Первым делом выскользнула из черных лаковых лодочек, дабы ноги немного отдохнули. Огляделась.

Уборная оказалась выполнена полностью из натурального камня (включая пол, стены, потолок, небольшие колонны, раковину и унитаз), который был отшлифован до блеска и сверкал от чистоты так, что хотелось зажмуриться.

Чувствуя босыми стопами приятную прохладу, ибо тонкий капрон ее чулок преграды не создавал, Ира добралась до раковины и включила холодную воду. Намочив ладони, приложила их к пылающим щекам, внезапно вздрагивая и покрываясь крупными мурашами от такого резкого контраста.

Вперившись потерянным взглядом в зеркало, висящее прямо над умывальником, глубоко вздохнула полной грудью. Потом еще разок. И еще.

«Парням необходимо с кем-то встречаться, — ожил в сознании до тошноты приторный голос Макаровой, — набираться опыта, сбивать горячку!»

Пошатнувшись, девушка инстинктивно вцепилась в края раковины, буквально задыхаясь от обиды. От унижения. От желания разреветься.

«Они находят себе девок. Красивых. Доступных. Временных. А когда приходит пора, бросают их без тени сожаления, как использованную вещь!»

Ирина до отрезвляющей боли прикусила собственную губу. Но тщетно.