Чувства навыворот

 — Вы же умненькие малышки, должны понимать: парням необходимо с кем-то встречаться! Набираться опыта, сбивать горячку! Вот они и находят себе девок. Красивых. Доступных. Но временных. А когда приходит пора, бросают их без тени сожаления, как использованную вещь! И выбирают для жизни совсем других девушек! Приличных. Достойных. Не затасканных. С такими семьи и создают! На таких женятся! А гулять… да пущай гуляют, с кем заблагорассудится! Ничего там у них не сотрется!

Ирина почувствовала себя так, словно ей на голову только что опрокинули ведро первосортных помоев. Сердце болезненно сжалось в груди.

В глазах предательски защипало. А кишки точно кипятком ошпарило.

Каждый новый вздох, и тот причинял боль из-за комка, вставшего в горле.

Ее затрясло. Сильно. Точно в страшнейшей лихорадке. Разум помутился.

Захотелось ответить старухе тем же. Ужалить больнее. Задеть за живое.

И она знала, чем!

— Странно слышать это от Вас, — кое-как проскрипела холодным безжизненным голосом, — особенно, если учитывать…

Светлана Юрьевна высокомерно задрала подбородок:

— Учитывать что?

Выдержав театральную паузу, Ира нанесла весомый удар по ее самолюбию:

— Слава недавно рассказал мне историю о каком-то своем родственнике по линии матери, который женился в юности на прекрасной скромнице! Но в первую же брачную ночь случилась оказия! Выяснилось, что товар-то, оказывается, с приличным пробегом! Не знаете, о ком он все же говорил?

Макарова сперва побледнела, как полотно.

Потом побагровела до состояния вареного рака.

А затем зашипела, подобно гадюке, угрожающе сжимая вилку:

— Ах ты… дрянь!

Все. Это стало для нее пределом. Последней каплей. Точкой невозврата.

Не желая оставаться здесь более ни минуты, Ирина стремительно вскочила на ноги. Но не успела и шага в сторону сделать, как кто-то сильный крепко обнял ее со спины. Настойчиво надавил на плечи, вынуждая вновь опуститься на свое место. Только после этого она услышала вибрирующий от напряжения голос Красницкого:

— Как ты ее назвала?

Женщина театрально схватилась за сердце.

— Слава, сынок! Кого ты притащил в наш дом, миленький? Кого?

Игнорируя причитания своей бабки, он крепче стиснул пальцы на плечах Синицыной и тихо позвал:

— Синичка?

— М-м-м?

— Рассказывай! Все!

— Что именно ты хочешь услышать? — горько усмехнулась. — Как твоя бабушка завуалированно назвала меня потаскухой, которую ты вскоре бросишь, словно использованную вещь? Или то, как я в ответ напомнила ей о ее собственных «золотых деньках», за что получила почетное звание дряни?

Славик больше ее не удерживал. Напротив, помог подняться и покровительственно приобнял за талию.