Дорогой ложных чувств

— Зачем?

— Хочу посмотреть ему в глаза. Такой ответ тебя устроит?

Да, Арман предал её. Бросил. И всё же…

Она должна увидеть его.

Семен ответил не сразу. Несколько бесконечно долгих мгновений всматривался в её лицо, словно пытаясь в нем что-то рассмотреть. Кристина с достоинством выдержала его взгляд. Она постаралась расслабить мышцы лица. Этой непростой хитрости она научилась, посещая многочисленные приемы сначала с родителями, потом с братом. Мама часто говорила, что нельзя обнажать свои истинные чувства на людях. Ни к чему. Сама она была истинной леди и умела «держать лицо». Кристина порой сожалела, что родилась более импульсивной.

Вот кто не собирался скрывать эмоций — так это Дореенцев. И досада отчетливо прочиталась на его лице, когда он раздраженно бросил:

— Я приглашу его. Но знай — считаю вашу встречу лишней.

Кристина едва не рассмеялась. Да что он о себе возомнил, этот детина? Неужели думает, что её волнует его мнение? Раз она попала в зависимость от него, то теперь он вправе решать, что ей нужно, а что нет? И снова она смолчит. Пусть считает, что она прислушалась к нему.

Её вещи привезли ровно через час, как он и сказал. Увидев пару небольших чемоданов, что она брала с собой в Монако, сердце Кристины сжалось. Она вспомнила, как недовольно морщилась, собирая их. Не хотела с собой везти много вещей. Арман настоял.

— Ты должна блистать. Ты должна Дореченцева в бараний рог согнуть! Он должен рассудок потерять при виде тебя!

Казалось, эти слова были произнесены не неделю назад, а вечность.

И какими нелепыми они сейчас казались! Это Дореченцев кого угодно и как угодно согнет, а сам прогибаться не будет. Чем дольше Кристина находилась в его обществе, тем отчетливее понимала, насколько он опасен. И что они ввязались в игру не с теми игроками. Не их масти. Хотя почему они? Арман ввязался, а она пошла, как та барашка, на заклание.

Прошедший час Дореченцев провел в соседней комнате, работая за ноутбуком и совершая звонки. Кристина то и дело слышала, как он давал распоряжение, кому-то недовольно выговаривал или вел относительно спокойную беседу. Она же смотрела на раскрытые чемоданы и чувствовала, как опустошение снова овладевает ей. Знакомые и любимые вещи не радовали. Они были из другой жизни.

До пленения.

До освобождения.

До наступления её «расплаты».

Абсурд какой-то.

Сжав руки в кулаки, Кристина присела на корточки и достала аккуратно сложенные шорты и серую блузу без рукавов. Из другого чемодана выбрала легкие балетки. Осталось нижнее белье. Белые кружевные слипы и такого же цвета хлопковый бюстгальтер подойдут к наряду.

Чемоданы так и оставила открытыми.

Дореченцев продолжал разговаривать, поэтому можно было смело переодеваться."

"Не снимая майки, надела трусики.