Чуть не треснуло очко!

А я в это время лежал около Вани, часть моей руки находилась около его сокровенного места. И чувствую, что-то у Вани между ног во время рассказа происходить начало, как и у меня, впрочем.

Я, как бы уставши, лёг головой ему на ноги. Он не возразил. Тогда я начал вертеть головой, получалось уже прямо по его органам, да ещё и руку за голову закинул. Да, точно, всё было в готовности, палкостояние у паренька было полное. Сантиметров пятнадцать где-то было, немного, но для меня-то голодного и это праздник! Стал кистью руки осторожно поглаживать, сначала просто по бугорку, а получив молчаливое согласие, уже конкретно играл с его сервелатом от шляпы и до самых яиц, но, не расстегнув штанов, добраться до его сервелата было невозможно. Ваня к тому времени уже заткнулся, сидит неподвижно и громко сопит. Счастье моё ручное было недолгим, через две минуты почувствовал пульсирование Ваниного шланга и под пальцами стало мокро. А у меня яйца разбухли, палкостояние до ломоты! Еле дошёл до туалета и там своим шлангом облился такой струёй, что брызги молока были на стенках!

Конечно, на следующий день стал на Ваню со значением посматривать, а он сначала глаза отводил, потом буркнул: «Забудь». Облом, но хорошо, хоть не растрепал всем.

Надо сказать, что была у меня тайные тесные отношения во взводе, служили два армянина — это Давид из Еревана и Артур из какой-то деревни. Давид — это смуглый, кучерявый, длинноногий, стройный, булки оттопыренные, яйца такие аккуратненькие, царил во всех моих сладких фантазиях, ну очень мне хотелось тесных отношений с ним. Правда, по характеру козёл он был ещё тот.

Так вот, я строил грандиозные планы как к нему подъехать, а тут в библиотеку, я там для комбата какие-то карты доделывал, пришёл Артур убраться. Он был весь какой-то корявый, кряжистый, с огромным носом, по-русски не очень говорил, но парень простой, очень добрый, ласковый и отзывчивый. Зашёл разговор о Давиде, и Артур рассказал, что у того дома неприятности — его родители отбиваются от разгневанных родителей девок, которых Давид оприходовал за год учёбы в Ереване. Так, облом опять, железный натурал Давид мой. Стали дальше с Артуром болтать о мамах да папах, семейных отношениях, детях и вдруг расчувствовавшийся Артур сзади обнял меня за шею сидящего, головой к голове прижался и говорит:

— Вот жили бы мы с тобой, детишек бы завели много!

Я обалдел от неожиданных объятий и от темы разговора:

— Артур, а откуда детишки-то возьмутся?

Тот засмущался, присел на соседний стол. Я подошёл к нему вплотную, встал между ног и крепко обнял. Вдохнул запах его волос, почувствовал тепло тела, легонько подул в ушко, гладил по шее, открытую между чёрными волосами и воротником, руками поглаживая его широкую спину.