Чуть не треснуло очко!

 — Не хочешь в рот, засуну в дырку. Мне-то, по хрен в какую дырку слить.

Он наклонился к Антону и с силой рванул с него плавки, так, что те мигом треснули по всем швам. Вадим отшвырнул их в сторону, перевернул сопротивляющегося Антона на живот, навалился на него своим телом и разом вогнал свой сервелат в дырку Антона. Антону показалось, что его дырочка разрывается надвое и вот-вот треснет, настолько острой была боль. Антон заорал, но мгновенно оказался прижатым лицом к подушке. Он задыхался не столько от нехватки воздуха, сколько от боли, от обиды, от ужаса, что всё это проделывает с ним Вадим, сервелат которого сильными толчками двигался в Антоновой дырке. Вадим зарычал, и Антон почувствовал, как обожгло чем-то горячим его зад, точнее, внутри его, и, вскоре, обмягший сервелат Вадима вывалился наружу, после чего Вадим рухнул рядом с Антоном.

— Пойдёт! — произнёс он, — Ну, чего хнычешь? В рот хочешь? Так это я мигом.

— Теперь я понимаю, почему от тебя мама ушла, кобель старый.

— Твоя мать тоже шлюхой была хоть куда, разные мы с ней просто.

Он взял Антона за волосы и ткнул лицом в свой мягкий, мокрый предмет.

— Соси. А то мой сервелат застоялся совсем, вон не успел сунуть, а уже закончил. Давай, работай ртом. Какой ты у меня красивый стал, Антошка! Я тебя ещё хотел в Нахачкале трахнуть, но ты был тогда ещё маленьким.

Но Антон вновь торопливо отвернулся, едва лишь почувствовав прикосновение к своим губам сервелата Вадима.

— Ах, так, — рявкнул Вадим, — тогда буду опять долбить твою дырку, пока она не треснет.

Антон прижался к стенке, с ужасом наблюдая, как агрегат Вадима стал увеличиваться, и вот, здоровенная дубина уже приближается к его дырке.

— Чего жмёшься, всё равно мой сервелат уже там побывал, так что, раздвигай ноги и не выёживайся.

Антон попытался вскочить, но был свален новым ударом. Не успел он опомниться, как вновь оказался на животе и ощутил в своей дырке вздыбленный сервелат Вадима. На этот раз толчки продолжались дольше, и прежде, чем в Антона облило молоко Вадима, он даже почти перестал ощущать боль. Потом Вадим ещё дважды отшлифовал Антона. Антон больше не сопротивлялся, поскольку это было бесполезно, Вадим был гораздо сильнее его. Когда Вадим закончил последний раз, он отвалился от булок Антона, рухнул на кровать и захрапел, Антон осторожно поднялся с постели и направился в ванную; дырка у него пылала таким огнём, будто ему туда засунули горящую свечку. Он залез под тёплый душ, с наслаждением вымыл тело, тщательно отдраил дырку, вымывая из неё остатки молока, и вдруг с ужасом обнаружил, что от достаточно глубокого проникновения пальцами в свою дырку его сервелат неожиданно поднялся и пребывал в состоянии полной боевой готовности.