Чудовищная алхимия. Том 3

Прогонять его не стали, и вскоре в лагере оказалось на одного мохнатого больше. Новоприбывший сейчас настороженно сидел в кустах малины, наблюдая за происходящим, пока командир, как обычно, взялся за приготовление ужина, а остальные расположились у костра.

— Интересно, он с нами до Перекрёстка пойдёт? — кивнул Зефир в сторону зарослей, где прятался полосатый.

— А почему ты его все время «он» называешь? — неожиданно поинтересовался Леопольд, начищавший свой шестопёр.

— Это что, самочка? — удивился командир.

Не то чтобы это сильно меняло дело, но добавляло определённой пикантности в ситуацию. А тем временем енотиха, выждав момент, начала активные действия.

Выбравшись из кустов, она осторожно приблизилась к Бруту, растянувшемуся на подстилке. Тот лежал на животе, увлечённо почёсывая свой мохнатый зад, когда над ним раздалось нежное воркование, похожее на птичий щебет. Оглянувшись, он равнодушно осмотрел гостью и вернулся к своему важному занятию.

Вновь послышалось воркующее щебетание, но енот лишь по-человечески вздохнул и полез в свою сумочку. Достав сушёной рыбы, он протянул лакомство дикой подружке и стал отмахиваться лапкой — было очевидно, что та ему неинтересна.

Самочка, схватив угощение, обиженно удалилась в кусты, а Брут тем временем снова залез в котомку и извлёк оттуда книгу. Зефир узнал её мгновенно — это был тот самый фолиант с похабными картинками, который зверь стащил из лемаркской книжной лавки. Открыв страницу с загнутым уголком, мохнатый уставился на иллюстрации, похабно похихикивая.

Командир переглянулся с чернявым, который тоже с интересом наблюдал за енотьей драмой, и криво усмехнулся. Брут оставался верен себе, а исправить его могла разве что могила.

Не менее задумчивой, а местами даже растерянной выглядела Милажена, тоже не пропустившая эту сценку. Однако через мгновение в её глазах вспыхнула стальная решимость — девушка резко поднялась, прихватив подстилку, отчего её пышная грудь соблазнительно колыхнулась.

Зефир недоумённо поднял глаза на блондинку. Да так и замер с ложкой в руке под прицелом голубых глаз девушки, словно мышь полевка перед лисой. Мила шагнула ближе и, внезапно наклонившись, взвалила парня на плечо, будто мешок с картошкой, направившись к ближайшим кустам.

Леопольд шокированно проводил их взглядом. Даже енот отвлёкся от своего чтива, разинув пасть — он был настолько потрясён, что забыл все свои похабные ужимки.

Из зарослей вскоре донеслись звуки возни и властный голос девушки:

— Про клубничное масло не забудь.

Несмотря на всю свою решительность, агрессивность и откровенную сумасбродность, Мила оказалась девственницей. Этот факт, вкупе с её смутной мотивацией, сильно озадачил командира и даже выбил из колеи.