Обаятельное чудовище

Это даже не вопрос. Она утверждает. Знает, что хочу ее. И она… разочарована этим.

— Хочешь меня? — Переспрашивает, обхватывая ладонями мое лицо и поворачивая голову так, чтобы мой взгляд вернулся к ней.

Марта будто не слышит.

— Хочешь? — Тормошит меня.

Она покачивается. И я заключаю ее в кольцо своих рук.

— Ты нужна мне, Марта. Только ты. — Упрямо повторяю я, касаясь носом кончика ее носа.

— Возьми, что хочешь. — Просит девушка. — Но возьми честно. Не выдумывая какую-то чушь про то, что я нужна тебе. Бери. На! Я пришла сюда за этим. — Она прижимается ко мне, почти теряя равновесие.

— Ты пьяна. — Констатирую я. — Тебе нужно поспать.

— Сколько же ты выпила… — Бормочу я, понимая, что она не шутит.

Девушка мягко отстраняется и начинает расстегивать пуговицы на одежде. Она смотрит на меня, добела сжав пухлые губы. В ее взгляде ненависть и покорность. Она словно делает мне одолжение. Ждет какой-то реакции.

— Что ты делаешь? — Вздыхаю я.

Мое сердце колотится, как одурелое. Глаза скользят по изящным плечам, упругим холмикам груди, заточенным в простоватый хлопковый лифчик, по плоскому животу, открывшемуся, едва ткань одежды падает к ее ногам.

— Нравится? — Спрашивает Марта.

Я сглатываю. На пол падает юбка. Теперь она передо мной в одном лишь белье.

Стоит, точно манекен. Руки вытянуты по швам, плечи опущены, лицо напряжено.

— Нравится. — Киваю я.

Но был бы рад, если бы она объяснила мне, что, черт возьми, происходит.

— Я красивая? — уголки ее губ устало опускаются.

Девушка будто вот-вот заплачет.

— Ты самая красивая. Из всех, кого я знал.

Марта заводит руки себе за спину, чтобы расстегнуть бюстгальтер.

— Подожди. — Я подхожу ближе и замечаю, как она вздрагивает.

Обхватываю ее руками и… сильно прижимаю к себе. Неважно, что за хрень с ней происходит, но мне не нужно всего этого. Я просто хочу, чтобы она успокоилась и верила мне. Ее руки обессиленно опускаются вниз.

— Что с тобой, Марта? — Глажу ее спину ладонями. Вдыхаю носом запах ее волос. — Эй, все хорошо. — На ощупь она как камень. Напряжена так, что все тело дрожит.

— Не хочешь меня? — Всхлипывает разочарованно.

— Хочу. Но не так. Не надо. Ты… С тобой что-то не то… Я хочу разобраться.

— Не задавай мне никаких вопросов, пожалуйста.

— Хорошо. — Соглашаюсь я.

Мы стоим, обнявшись.

— Мне плохо. — Вдруг говорит Марта, сглотнув.

— Да. Это я вижу. — Произношу растерянно.

— Нет. — Она подается вперед всем телом, отталкивая меня. — Мне очень плохо…

Я отрываюсь, чтобы посмотреть в ее лицо, и понимаю, что оно искажено какой-то страдальческой гримасой.

Девушка не может ничего сказать. Только зажмуривается.

Я веду ее в ванную комнату, открываю дверь, включаю свет. Едва поднимаю крышку унитаза, как Марта, подчиняясь рвотному позыву, склоняется над ним.