Чудовище Карнохельма

— Да чтоб тебя!

Рагнвальд отодвинул меня в сторону и снял котелок. Из-под крышки повалил черный дым. Внутри посудины обнаружилось что-то комкообразное и совершенно неаппетитное. Вывалив это нечто в глубокую тарелку, я протянула ее ильху:

— Ужин готов!

— Ты уверена, что это съедобное?

— Конечно! — бодро соврала я. В конце концов, разве можно отравиться кашей, пусть и слегка подгоревшей?

Рагнвальд присел на край лежанки, поставил тарелку на колени. Ткнул в комок пальцем, облизал задумчиво. Я задержала дыхание. Ильх с невозмутимым лицом оторвал кусок и, сунув в рот, начал жевать. Он жевал и жевал, и даже не морщился, лишь в глазах застыло какое-то странное выражение. Похожее я видела на жертвенном помосте, когда вокруг горел огонь.

— Прости, — пробормотала я. Неожиданно стало ужасно стыдно за эту подгоревшую кашу и собственную глупую выходку. Хотела подразнить ильха, а получилось не смешно. Он прав — не надо пустых разговоров, чтобы узнать человека. Надо просто провести с ним один день на фьордах.

И то, как ильх ел отвратительную кашу, тоже говорило о многом. Ел и не кривился. Ни словом, ни жестом не давая мне понять, что приготовленная мною еда — самое ужасное кушанье в его жизни!"

"— Хватит! — я выхватила у него тарелку, и ильх облизал пальцы. — Прекрати делать вид, что тебе нравится!

— Я просто ем.

— Каша получилась ужасной!

— Редкая гадость.

— Я никудышная кухарка.

— Хуже не видел.

— Ты… ты… ты издеваешься! — не выдержала я.

Рагнвальд сгреб меня в охапку и прижал к лежанке. Тарелка полетела на пол, но этого я уже не заметила. Потому что ильху надоело ждать. От соприкосновения тел мы воспламенились мгновенно. Даже огонь в очаге стыдливо притих, посрамленный нашим жаром.

И Рагнвальд рассмеялся, глядя на меня. По-настоящему широко улыбнулся. От стужи не осталось и следа.

— Это ты надо мной издеваешься, чужачка. Еще скажи, что сделала это не нарочно. Увидела, что я злюсь, и решила, что лучше буду злиться на плохую еду. Ты маленькая и хитрая ласка!

Я не выдержала и тоже рассмеялась. Ладно, возможно, я схитрила. Совсем чуть-чуть! Зато от стужи не осталось и следа!

Успокоившись, я осторожно провела рукой по щеке ильха. Пальцы чуть кольнуло светлой щетиной.

— Я не хотела уходить, Рагнвальд. Не хотела покидать Карнохельм. И… тебя. Я сказала об этом Гудрету, но он… дал мне какой-то напиток, травы и мед, от него пахло вереском… Я почти не помню, как шла за ним. Ты мне веришь?

Риар тяжело выдохнул. И медленно кивнул:

— Я тебе верю.

Я прикусила губу, рассматривая его лицо. Оказывается, это приятно, когда верят.

— Твои затуманные поцелуи — это какое-то колдовство, Энни? Почему я постоянно хочу их?

— Тогда это колдовство против нас двоих, — шепнула я. — Потому что я тоже их хочу.

Рубашка улетела на пол.