Чудовище без красавицы

Кстати, отработав у нас двенадцать месяцев, вы можете рассчитывать далее на очень, просто очень хорошую зарплату! Так на какие средства вы жили с женой и, кстати, что с ней стряслось?

Лузгин тяжело вздохнул:

– Я сдавал две комнаты, их тут четыре… За четыреста долларов в месяц…

– Да? – удивилась я. – И кому?

– Кате.

– Кому?

– Виноградовой.

Я уставилась на юношу, тот опять начал перебирать сигареты.

– Что-то я не пойму, она же была вашей женой?!

– Бывшей, – протянул Федор, – мы, правда, официально не оформляли ничего, просто разбежались. Квартира принадлежала мне до брака, Катька вообще из провинции приехала, ни кола ни двора. Кабы не я, уезжать ей из столицы в Задрипинск. А так… Все получила: прописку, работу, деньги загребала лопатой… Вот и решили, что так по справедливости будет, ей эти четыреста баксов – тьфу, а я на них жил. Только померла Катька и… – Он замолчал, глядя на пачку «ЛМ».

А что говорить, все ясно без слов. Жил альфонсом, за счет жены, а как той не стало, так и работа до жути понадобилась, небось молодой человек любит три раза в день покушать.

– Вот что, – железным тоном заявила я, – желаете получить место?

Лузгин кивнул.

– Тогда рассказывайте по порядку.

Нехорошо, конечно, обманывать человека, рассчитывающего на постоянный заработок, но перед глазами встало бледное, сосредоточенное личико Кристи…

Федор познакомился с Катькой на первом курсе, а поженились они летом. У Лузгина имелась собственная квартира, редкость в студенческой среде, поэтому жили они весело, как и положено студиозусам… Гуляли до утра, пили дешевое вино, питались кое-как и могли ночами напролет говорить о собственной гениальности. Четыре года промелькнули враз, и в 1997 году Катя и Федор, став обладателями свежих дипломов, нырнули во взрослую жизнь.

Они поняли сразу: праздника не будет, коробок сахара в шоколаде никто не принесет… Устроиться на постоянную работу оказалось почти невозможно, просто невероятно. Диплом их института, честно говоря, весьма и весьма заштатного учебного заведения, совершенно не котировался среди работодателей. Суриковский, Строгановский, на худой конец Училище имени 1905 года и полиграфический, но никак не областной художественный… Ребята приуныли.

Сначала Федя, искренне считающий себя ну если не гением, то совершенно уж точно большим талантом, отправился в Измайловский парк. Он рассчитывал, что народ начнет расхватывать картины, словно дешевые яйца, но через месяц стало понятно – надеяться на заработок нечего.